Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Вдоль стен стояли верстаки, заставленные тисками, шлифовальными станками с ножным приводом и причудливыми аппаратами, чьё назначение я до конца не понимал — нечто среднее между астролябией и часовым механизмом.

На полках в строгом порядке лежали инструменты: не только привычные отмычки и напильники, но и странные изогнутые ключи, щупы из обсидиана и наборы миниатюрных зубил для работы с самыми хитрыми замками.

В углу дымился самовар, стояла аккуратно заправленная кровать, а на полке рядом — аккуратная стопка книг в кожаных переплётах.

— Опять топаешь, как олифантус, — раздался из-за верстака хриплый голос, — Я всё слышал! Каждый твой шаг! У нас на ветви кроты под землёй двигаются изящнее.

Лаверий Пинклауд (сорок третий) сидел на высоком табурете перед своим новым творением — сложным станком, в котором что-то тикало и щёлкало. Бронзовый мех белгарда лоснился при свете грибных ламп, а в огромных изумрудных глазах читалась привычная снисходительность.

Рядом на маленьком подносе дымилась кучка идеально обжаренных орехов.

— У вас на ветви, наверное, и воробьи поют цитатами из философских трактатов, — огрызнулся я, скидывая куртку и вешая её на кованый крюк у входа, — Я не изящество отрабатывал, а дело делал! Которое, между прочим, кое-кому позволит скоро вернуться к своим драгоценным ореховым рощам.

Белгард фыркнул, отложил тонкий пинцет и спрыгнул с табурета. Его движения были плавными и бесшумными.

— Дело? — он подошёл ближе, его нос задёргался, — Это то, из-за которого снова половина стражи города носится, как осой в зад ужаленные? М-да, если ты это называешь «делом»…

— Главное — результат!

— Главное — чтобы тебя не поймали, бестолочь!

— Как тебя, когда ты удирал от тех «чешуйчатых» на Пряном рынке?

— Я тебе это рассказал, чтобы ты посочувствовал!

— Ну да, ну да…

— От тебя пахнет успехом, — переменил тему Лаверий, — Слабеньким, но всё же. Неужели «план», скорректированный гением местного масштаба, увенчался чем-то, кроме нового шрама на роже?

— Увенчался, пушистый зануда, — я похлопал по поясному мешочку.

Лаверий внимательно посмотрел на меня, его длинные усы шевельнулись. В его взгляде мелькнул не просто интерес, а та самая жадная искра первооткрывателя, которая и заставляла меня терпеть его колкости.

— Ну и?.. — протянул он, — Не томи, олифантус! Показывай, что ты там приволок в своих неуклюжих лапах.

Я не стал испытывать терпение пушистого зануды.

Расстёгнул поясной мешочек и вытащил добычу. Это был не свиток и не ключ — на моей ладони лежал предмет, похожий на крупное яйцо светлячка, но сделанный из тёмного, почти чёрного металла. Его поверхность была испещрена мельчайшими, словно паутина, серебряными прожилками, которые пульсировали ровным, тусклым светом.

«Сердечник Ткача», как его называли в Гильдии Ткачей, хотя белгард уверял, что у этой штуки есть и другое, «научное», название. По словам Лаверия, эта вещица была способна стабилизировать тончайшие магические вибрации.

— Лови, — я бросил добычу подельнику, — Только не обожгись. Кажется, кто-то мне говорил, что если неправильно обращаться с такими штуками, можно нервный тик на всю жизнь получить.

Белгард ловко поймал артефакт, его ловкие лапки мгновенно оценили вес и структуру. Он поднёс его к своим огромным глазам, и прожилки на «Сердечнике» вспыхнули ярче, отозвавшись на прикосновение Лаверия.

— Хм… Почти то, что нужно… Почти то, что я ожидал…

— Почти⁈ — возмутился я, — А кто меня за этой хренью отправил⁈ Кто вычислил, где она⁈ Ты! Но как всегда, удирал от стражи я, между прочим! Ещё и кибаритов вокруг пальца обводить пришлось!

— Ну хватит набиваться на похвалу! Не могу же я досконально знать, что ваши криворукие «чешуйчатые» находят в осколках Ураниоса… Говорю же — это почти то, что нужно. Примитивно, но функционально, — заключил белгард, хотя по блеску в его глазах было видно, что он более чем доволен, — Ладно, будем считать, что ты заслужил свою порцию орехов. Пойдём, покажу, на каком мы этапе.

Он повернулся и подошёл к дальней стене, где между стеллажами висел старый, потрёпанный гобелен с изображением охоты на единорога. Лаверий провёл лапкой по определённой последовательности нитей, и гобелен бесшумно растворился, открывая узкий проход, за которым вниз уходила винтовая лестница из тёмного полированного камня.

Спуск вёл ещё глубже под землю — тайник в тайнике, который мы сделали сами. Воздух тут стал ещё прохладнее и приобрёл металлический привкус. Мы вошли в настоящее сердце нашего логова — настоящую мастерскую Лаверия.

Помещение было просторным. Сводчатый потолок был покрыт рисунком, изображающим переплетающиеся ветви и потоки энергии. В центре комнаты на возвышении стоял аппарат, отдалённо напоминающий огромный ткацкий станок, но созданный из блестящего, словно жидкое серебро, металла и мерцающих кристаллов. От него во все стороны тянулись тонкие золотые нити, соединённые с десятками меньших устройств: тиглей, в которых кипели разноцветные жидкости, линз, фокусирующих свет в иглы чистотой энергии, и странных сфер, внутри которых плавали миниатюрные молнии.

В воздухе висел гул энергии и пахло озоном, раскалённым железом и чем-то сладковатым и острым одновременно. Лаверий мастерил свой шедевр — устройство переноса, ключ к Ураниосу.

— Вот, — белгард указал на центральный узел аппарата, где зияло пустое гнездо, идеально подходящее по форме для «Сердечника Ткача», — Теперь, с этой безделушкой, у нас есть все «мелкие» компоненты. Система стабилизации будет работать как часы, и нас не разорвёт при попытке перенестись. Осталось добыть главное. То, ради чего я, собственно, и загремел в ваш медвежий угол.

Он повернулся ко мне, и его обычно насмешливый взгляд стал серьёзным, почти торжественным.

— Ты помнишь наш уговор, парень?

— Помню. «Слеза Амир», — кивнул я.

Нечто, о чём упоминал «работодатель» Зубоскала в тот день, когда я прятался от них в гробнице, в заброшенном форте…

Удивительно было услышать это название от гостя с другой ветви — но факт остаётся фактом, белгарду была нужна эта «Слеза».

Это был не камень, не артефакт — сгусток света настоящей, живой звезды. Источник энергии, который местные «чешуйчатые» так и не смогли приручить.

И это была не прихоть моего пушистого компаньона. Если он рассказал мне правду — это был единственный шанс его народа на выживание.

Мир белгардов умирал. Звезда, освещающая его, гасла. И «Слеза» была единственной вещью, которая могла зажечь их солнце снова. А по совместительству эта штука была источником энергии, способным перенести нас в Ураниос — откуда Лаверий планировал вернуться домой.

А я…

Я неистово хотел