Паломничество мечей - Энтони Райан

Замолчав, священник разжал руки и круговым движением провел одной над головой, прежде чем подняться на ноги. Этот жест Паломник видел у многих людей в приграничных с Проклятием районах - оберег от невезения или невидимой опасности, который, очевидно, зародился среди поклоняющихся Прощающему.

"Идемте, - сказал Жрец, выходя вперед. "Нам нужно пройти как можно больше миль до наступления ночи. Чем меньше времени мы проведем в Песках, тем лучше".

Он нахмурился, когда Паломник шагнул вперед, заняв позицию во главе их компании. "Ты сказал, что нуждаешься в нашей защите", - произнес он, когда Жрец, казалось, собрался возразить.

Он повернулся и пошел дальше, окидывая взглядом море монохромных дюн и с трудом веря, что что-то может существовать в таком ландшафте. Не было видно ни клочка зелени, ни каких-либо признаков воды. Но, с другой стороны, он достаточно знал о том, что влекли за собой эти паломничества, чтобы понимать, что угроза, обитавшая здесь, не требовала материального обеспечения.

Совершенно верно, мой повелитель, - согласился голос, в кои-то веки в его тоне не было насмешки. Во всяком случае, он был окрашен слабым и редко слышимым беспокойством. Если ты погибнешь здесь, - уточнил он, почувствовав его удивление, - я могу лежать под этим пеплом, не обнаруженный веками. Как ты знаешь, я плохо реагирую на скуку.

К полудню они преодолели десять миль, рыхлая почва мешала продвижению. Хотя небо оставалось в основном ясным, пепельная равнина казалась непроницаемой к любому приятному аспекту, который мог бы дать солнечный свет. Инстинктивно Паломник понимал, что это действительно место смерти. В Проклятии не может быть красоты.

"Сожжение великого леса, знаете ли, на самом деле было актом спасения", - прокомментировал Книжник, пот блестел на его лысеющей макушке, а в бороде застряли хлопья пепла. Паломник отметил, что ему, казалось, было тягостно долгое молчание, или, по крайней мере, продолжительное молчание, не нарушаемое его собственным голосом. "Старая Подчиненная Конфедерация послала огромную армию, чтобы захватить Альнахим, у которого было мало воинов, чтобы противостоять им. И тогда Прощающий позволил им пересечь его границы и, как только они оказались в пределах заветного леса, разорвал завесу между землей и Инферно, выпустив на волю огонь самой погибели. Или я что-то не так помню, мой друг-священник?"

"Ты повторяешь старое богохульство, - ответил Жрец, хотя и без явной злобы. "Прощающий не имел дела с Инферно. Это клевета, распространяемая еретиками, чтобы смягчить позор своего справедливого поражения. Пожары, сожравшие лес, возникли исключительно из любви Прощающего к своему народу. Он пожертвовал одной из драгоценностей своего королевства, чтобы сохранить их в безопасности."

"Совершенно верно", - согласился Книжник. "Хроники ясно дают понять, что многие из лучших генералов и воинов той эпохи встретили свой конец в великом пожаре. Вскоре после этого Конфедерация погрузилась в гражданскую войну, но длительный упадок королевства Прощающего также был порожден огнем, который создал эту пустыню. С тех пор утверждают, что его погружение в безумие началось именно здесь".

"Ты много знаешь", - нейтральным тоном сказал Жрец, и Паломник поразился тому, как юноша стойко переносит ученые насмешки Книжника. "Но и очень мало. Ты поймешь это еще до того, как все закончится".

Паломник остановился, когда солнце достигло своего апогея, но Жрец настоял на том, чтобы они шли без отдыха как можно дольше, чем вызвал недовольство Игрока. "Неужели мы должны пройти это испытание без какого-либо подкрепления?" спросил он своим мелодичным голосом. Маска, конечно, не выдавала никакого выражения, но Паломник каким-то образом знал, что под ней скрывается бровь, властно изогнутая дугой. "Неужели я должен тащиться через это запустение, как какой-нибудь невежественный крестьянин?"

"Отдыхай, если хочешь", - ответил Жрец, не сбавляя шага. "Но делай это в одиночку и знай, что при первом же шепоте ты забудешь о том, что тебе нужно подкрепиться".

Игрок все же остановился, выпрямив спину и подняв голову в позе, которую Паломник видел на многих подмостках. Это называлось "королевской позой", которую принимали те, кому отводилась благородная роль, обычно в одной из трагедий Валькерина. "В моем городе, начал он, - простые клирики знают, что лучше не командовать теми, кто принадлежит к касте талантливых..."

"Хватит", - отрезал Паломник. Слово было произнесено негромко, но тем не менее заставило атерийца замолчать. Паломник уставился в темные глазницы маски Игрока, зная, что человек за ней видит грозное обещание в его собственном взгляде. "Иди", - приказал он.

Рука Игрока сжалась на ремне арбалета, но уязвленную гордость перевесили, очевидно, либо здравый смысл, либо элементарная трусость. Склонив голову, он продолжил идти. Паломник позволил ему поравняться с собой, после чего тоже двинулся дальше. Поворачиваться спиной к человеку, которого он только что унизил, было неразумно.

Когда Чена услышала первый шепот, солнце уже начало клониться к закату, она издала тонкий вопль беды, двинувшись к Ищейке. Компания остановилась, когда он достиг человеческих ушей. Это был не более чем шелест ветра, лишенный слов, по крайней мере слов, которые они могли бы разобрать, но безошибочно узнаваемый как голос.

Осматривая пепел, Паломник не увидел ничего, кроме поднятой пыли, плывущей по дюнам. Никто не произнес ни слова, а шепот продолжался, становясь все громче, слова по-прежнему были бесформенными, но теперь в них слышалась вопросительная интонация.

"Теперь мы можем и отдохнуть", - сказал Жрец, сбрасывая рюкзак. "Поспите, сколько сможете, до наступления темноты".

"А не лучше ли двигаться дальше?" спросил Книжник. "Ты сказал, что мы должны провести здесь как можно меньше времени".

"Пока они тебя не найдут". Жрец расстегнул ремни на своем рюкзаке и достал подстилку. "После этого останется только выдержать их внимание до рассвета". Разложив постель на пепле, он завернулся в плащ и лег. "Вам действительно следует попытаться заснуть", - добавил он, закрывая глаза.

Остальные на короткое время обменялись взглядами: шепот и его вопрос еще долго звучали в их ушах. "Вряд ли я смогу заснуть, даже если захочу", - сказал Книжник. "Разве кто-то не должен караулить?"

"Здесь живут только мертвые", - сказала Майша, это были первые слова, которые она или ее муж произнесли с начала похода. "И их сила ограничена только тем, что ты им даешь". Она тоже открыла свой рюкзак и достала флягу, из которой отпила глоток, прежде чем передать ее мужу. "Сонное снадобье", - сказала она. "Всего один маленький глоток поможет проспать до утра и заглушит голоса мертвых".

Кусиф сделал глоток и передал флягу Ищейке, которая с неохотой посмотрела на нее, а затем вздохнула и протянула ее Чене. Зверь