Империя Лотоса - Таша Сури

в то же время интересной задачей, более подходящей его талантам, чем систематизация древних фолиантов ДвАрахли, над которыми домашние ученые тревожно склонялись, боясь, что он испортит их тяжелый труд.

Если бы леди Разия была здесь, ему понадобились бы дни, а то и недели, чтобы понять, что за ним внимательно следят и управляют им. А так он понял это в первый же день. Однако это не облегчило ему задачу ускользнуть от внимания Асмы.

Кроме того, какой смысл было пытаться? Она не действовала из злобы. В ее глазах была искренняя забота, когда она смотрела на него.

Ее мать явно послала ей сообщения, в которых настоятельно советовала ей не подвергать его опасности, подчеркивая, насколько он ценен для императрицы. Она практически запаниковала, когда он прошел по дорожкам, высеченным в крыше и стенах крепости.

Рао не было здесь дела. Он сделал беспорядочную попытку спросить о рубине — и получил в ответ хмурый взгляд, а затем длинное объяснение о том, что можно найти в шахтах под горами, настолько скучное, что у него практически зарябило в глазах. Поэтому он сдался и позволил себе устроиться в библиотеке, чтобы читать и дремать над страницами. По вечерам, после неловких ужинов с домочадцами, он проводил время с Симой.

Он снова спросил ее, если она хочет уйти, и она отказалась.

— Пока нет, — сказала она. — Я еще не закончила это приключение.

— Мы заперты в этой крепости, — указал он.

— Именно, — сказала она, улыбаясь ему. — Я не соглашусь бежать, пока мы не сделаем что-то стоящее.

Изменение наступило внезапно, в самой незначительной форме: на общий серебряный поднос положили фрукты и стаканы с щербетом. Леди Асма мило болтала с ним, пока давала слуге указания нарезать новое лакомство и положить его на поднос перед ними. Он наблюдал, как слуга очистил от кожуры бледный кусочек фрукта и слегка посыпал его поверхность солью.

— Что это за фрукт? — спросил Рао.

— Редкий сорт, — ответила она. — Выращен из тыквы. Наслаждайтесь.

Она подтолкнула поднос к нему, призывая его есть.

Он так и сделал. Фрукт был мягким и сладким, незнакомым. На одном из кусочков была кожура, которую она предупредила его не есть.

— Где он растет? — спросил он не из особого любопытства, а просто для поддержания разговора. — Я его раньше не видел.

— Здесь растет много вещей, которые не так легко вырастить в остальной части Париджатдвипы.

— Ваши родители должны предложить их для торговли, — сказал он, чтобы сделать ей комплимент.

Она улыбнулась тонкими губами. — Не думаю. Это ненадежный урожай, мой господин. Очень трудно выращивать.

В его памяти мелькнула вспышка — чернила на клочках бумаги, которые он бездумно перелистывал, когда был поглощен книгами.

— В ваших книгах говорится о сельском хозяйстве племен за пределами границ Париджатдвипы, — сказал Рао с легким оттенком.

— Которые возделывают и собирают урожай на обширных землях и путешествуют в зависимости от сезонов. Что там говорилось в той книге... — Он нахмурился, щелкнув языком. — Ах да. Бабуре и Джагатай перевозят мускусные дыни через холмы, чтобы обменять их на сладости в холодные зимы.

— Мы не торгуем с ними, — сказала леди Асма. — Эти племена — наши враги. — Она покачала головой. — В прошлом это было так. Но это было в Эпоху Цветов, мой господин, до того, как мы стали единой империей.

Ее чашка с наполовину опустошенным щербетом звякнула о стол. — Возможно, вам будет удобнее вне библиотеки, принц Рао. Подумать только, что вы прибегли к чтению о сельском хозяйстве!

Неуклюже, подумал он. Возможно, со временем она станет лучшим политиком.

Он кивнул, согласившись, и выпил.

Теперь, присмотревшись повнимательнее, он заметил то, что они, возможно, не хотели, чтобы он заметил: ткань, которая не могла быть из ДвАрахли, не говоря уже о любой другой части империи, сделанная из меха какого-то незнакомого зверя; фрукты и мясо, которые также кричали о том, что они из других мест.

Он провел часы в разгаре войны против Чандры, отслеживая поставки из каждого города-государства Париджатдвипы.

Он знал, что эти товары не продавались в ДвАрахли — и уж точно не были доставлены из Сругны, Париджата, Сакеты или Алора.

Все эти годы защиты границы... неудивительно, что между жителями Лал-Килы и людьми, жившими за ее стенами, произошло некоторое смешение торговли. Было бы удивительно, если бы этого не произошло.

Что-то в этом привлекало его, и он не знал, если это безымянное или его собственное чутье. Но он не мог это игнорировать.

В тихую ночь он попросил слугу принести ему таз с водой.

В храме безымянного он получил бы наставления священника. Он бы смотрел в неподвижную гладь глубокой воды и искал наставления своего бога.

Вода в чаше перед ним была недостаточно глубокой, чтобы скрыть тьму. Он мог видеть сквозь нее керамику, слегка потрескавшуюся.

В прошлом он активно обращался к безымянному с радостью и надеждой. Теперь он смотрел вниз и ждал, глядя в темноту с мрачной решимостью. Он знал, что к нему придет видение. Видение все это время ждало в огне за его глазами.

Все, что ему нужно было сделать, — это выпустить его.

Долгий момент ничего. Он глупо смотрел на свое отражение. Затем он отвернулся с отвращением, налил себе выпить и подошел к узкому окну, достаточно широкому, чтобы пропускать лишь полоску неба.

На улице было темно. Небо было усыпано звездами.

Его глаза снова зажглись. Он снова увидел снег, окровавленный. А затем драгоценный камень — светящийся, как огонь, тускнеющий, как пепел. И лицо Адитьи, колеблющееся. Его рука, простирающаяся сквозь огонь

— Он вернулся в себя. Он потел, его глаза были влажными от слез. Его напиток упал на пол. Он вытер лицо рукавом и дышал так ровно, как только мог.

— Он пробрался в комнату Симы до утра.

Она вскочила с постели, с руганью высвобождаясь из простыней. Затем она бросила на него недоуменный взгляд. Уже во время их совместного путешествия он утратил способность пугать ее. Хорошо.

— Ты что-то замышляешь, — сказала она. — Наконец-то.

— Почему ты так думаешь?

— Твои глаза выглядели так же, как и раньше, — сказала Сима.

— Когда ты приходил ко мне в комнату, когда был пьян, твои глаза были как золото. В них не было ничего, кроме света.

Он сглотнул. — Я ухожу за пределы Лал-Килы, — сказал он. — Следую за видением безымянного. Мои люди будут тебя охранять. Но если ты хочешь уйти, я могу отвести тебя к лошади прямо сейчас. Все, что тебе нужно.

Она деликатно фыркнула, а затем сказала: — Не говори глупостей.