Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

— Да! Он и есть господин Болджер-Бэггинс, — вдруг сказал Топотун. — И ему следует быть тебе благодарным. Пусть пеняет на себя и своих друзей, коли вся деревня уже знает его имя.

— Я благодарен, — сказал Бинго. — Жаль, что не могу рассказать вам всю историю, господин Баттербур. Я очень устал и порядком встревожен. Но если коротко, эти… э-э… чёрные всадники — как раз то, от чего я пытаюсь спастись. Я был бы очень благодарен (и Гэндальф тоже, да и старый Том Бомбадил, думаю), если бы вы забыли, что здесь проезжал кто-то, кроме господина Хилла; хотя надеюсь, эти мерзкие всадники больше вас не побеспокоят.

— И впрямь надеюсь! — сказал Барнабас.

— Ну, доброй ночи! — сказал Бинго. — Ещё раз спасибо за вашу доброту.

— Доброй ночи, господин Хилл. Доброй ночи, Топотун! — сказал Барнабас. — Доброй ночи, господин Браун, сударь, и господин Грин. Батюшки, а где же господин Риверс?

— Не знаю, — сказал Бинго, — но, думаю, он снаружи. Он что-то говорил о том, чтобы выйти подышать воздухом. Скоро вернётся.

— Что ж. Не стану его запирать снаружи, — сказал хозяин. — Доброй вам всем ночи! — С тем он вышел, и шаги его замерли в глубине прохода.

— Вот так! — сказал Топотун, прежде чем Бинго успел заговорить. — Старый Барнабас рассказал тебе немало из того, что мне ещё оставалось сказать. Я и сам видел Всадников. Их по меньшей мере семеро. Это ведь несколько меняет дело, не правда ли?

— Да, — сказал Бинго, скрывая тревогу как мог. — Но мы и так уже знали, что они за нами охотятся, и, похоже, ничего нового они не выведали. Как удачно, что они явились прежде нашего прихода!

— Я бы не был так уверен, — сказал Топотун. — Мне есть что добавить. [Добавлено карандашом: Впервые я увидел Всадников в прошлую субботу к западу от Бри, ещё до того, как наткнулся на Гэндальфа. Я вовсе не уверен, что они не шли и по его следу. Видел я и тех, что заезжали к Барнабасу. И] во вторник ночью я лежал на откосе под изгородью сада Билла Ферни, и слышал, как Билл Ферни разговаривает. Он малый чудно́й, и дружки его под стать. Может, ты приметил его в обществе: смуглый малый с насупленным видом. Он улизнул сразу после песни и «происшествия». Я бы ему не доверял. Он продаст что угодно кому угодно. Улавливаешь? Я не видел, с кем Ферни говорил, и не слышал, что было сказано: голоса были — шипенье да шёпот. Вот и все мои вести. С «наградой» моей поступай как знаешь. Но что до моего ухода с вами, скажу лишь вот что: я знаю все земли между Широм и Горами, ибо за свою жизнь исходил почти все, а я старше, чем выгляжу. Я мог бы пригодиться. Ибо сдаётся мне, после нынешнего происшествия вам придётся сойти с открытой Дороги. И что-то не думаю, что вам захочется повстречать кого-нибудь из этих Чёрных всадников, коли сможете того избежать. У меня от них мороз по коже.

Он содрогнулся, и они с удивлением увидели, что он надвинул капюшон на лицо, спрятав его в ладонях. В комнате будто стало очень тихо и недвижно, а огни — тусклы.

— Вот! Прошло! — сказал он спустя миг, откидывая капюшон и отводя волосы с лица. — Может статься, я знаю или догадываюсь об этих Всадниках больше даже, чем ты. Ты их пока недостаточно боишься. Но мне сдаётся весьма вероятным, что весть о вас дойдёт до них прежде, чем ночь состарится. Завтра вам придётся идти быстро и тайно (по возможности). Но Топотун может повести вас тропами, что мало хожены. Возьмёте его?

Бинго не ответил. Он смотрел на Топотуна: сурового, дикого, грубо одетого. Трудно было решить, как быть. Он не сомневался, что бо́льшая часть его рассказа правдива (подкреплённая, как-никак, рассказом хозяина), но в добром его умысле увериться было не так легко. Вид у него был тёмный — и всё же было в нём, и в речи его, что нередко отклонялась от деревенского склада следопытов и народа Бри, что-то дружеское и даже знакомое. Молчание росло, а Бинго всё не мог решиться.

— Что ж, я за Топотуна, коли тебе нужна подмога в решении, — сказал наконец Фродо. — Да и в любом случае, смею сказать, он мог бы идти за нами, куда бы мы ни пошли, даже откажи мы ему.

— Спасибо! — сказал Топотун, улыбнувшись Фродо. — Мог бы, и пошёл бы, ибо счёл бы это своим долгом. Но вот письмо, что у меня для тебя есть, — смею думать, оно поможет тебе решиться.

К изумлению Бинго, он вынул из кармана небольшое запечатанное письмо и протянул его. Снаружи было надписано: «B from G» (Б. — от Г.).

— Прочти, — сказал Топотун.[8]

Бинго внимательно оглядел печать, прежде чем сломать её. Она, несомненно, была Гэндальфова, как и почерк, и руна [G]. Внутри было следующее послание. Бинго прочёл его вслух.

Утро понедельника, 26 сент. Дорогой Б. Не задерживайся в Бри надолго — и на ночь, если сможешь. Узнал в пути кое-какие вести. Погоня близится: их по меньшей мере 7, может, и больше. Ни в коем случае не пользуйся Им снова, даже ради шутки. Не двигайся в темноте или тумане. Двигайся днём! Постарайся меня нагнать. Я не могу тебя здесь ждать, но день-другой буду идти медленно. Высматривай наш лагерь на Заверти.[9] Я буду ждать там, сколько посмею. Передаю это следопыту (дикому хоббиту) по прозванию Топотун: он смуглый, длинноволосый, в деревянных башмаках! Ему можно доверять. Он мой старый друг и знает очень многое. Он проведёт тебя к Заверти и дальше, если понадобится. Поторопись! Твой

Гэндальф[10]

Бинго поглядел на размашистый почерк — он казался столь же явно подлинным, как и печать.

— Ну, Топотун! — сказал он. — Если бы ты сразу сказал, что у тебя есть это письмо, дело пошло бы куда глаже и сберегло бы кучу разговоров. Но зачем ты выдумал всё это про подслушивание?

— Я не выдумывал, — рассмеялся Топотун. — Я порядком напугал старого Гэндальфа, выскочив из-за