Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

- Веселишься, поганец. Дружок вон твой поумнее тебя будет. Прячется, - прошипел ему Касиан. - А я вот за вами пришёл. За боярычами. Тайну вам открою великую. Не спрятаться вам за родом. Я сын Верховного инквизитора Грегориана и его законной супруги, Ядвиги Виевны. Единственный внук Вия Черногорыча Загорского.

- Ты ещё о себе добавь, что муж Марьи Мореславовны, - мрачнел на глазах Боромор, но страха перед инквизитором не выказывал.

- Это я не о себе добавлю. - Громко ответил ему Касиан. - Восемнадцать лет назад у нас с Марьей Моревной родилась дочь. И пропала в Заречном.

- А вызнавая о Рогнеде, ты узнал, что это она? Ваша потерянная дочь? - даже тень усмешки исчезла с лица Боромора. - И теперь ты с дознанием за нами с Емелей пришёл. А спрашивать как будешь, как инквизитор или как отец?

- Наказывая Рогнеду, я действовал по закону. Может лишь поторопил исполнение приговора. Вот и вы с приятелем по закону отвечать будете. - Бросил ему Касиан. - А боярин Емеля где? Или только языком боярин, а когда дело до ответа за дела свои дошло, так и прячется трусливо, честь боярскую черня?

- Ты, инквизитор, прежде, чем в трусости обвинять, огляделся бы, - ответил ему Емеля.

Боярин шёл мрачнее тучи, но не прятался. Молодым боярам связали руки, веревку привязали к сëдлам коней. Обратно, к храму ордена, инквизиторы ехали не торопясь, подстраивая шаг лошадей к идущим связанными боярычам.

Недалеко от площади инквизиторы пересеклись с воеводой.

- Кащей, - окликнул давнего друга воевода, осмотрев всю картину и тяжело вздохнув. - Ты уже всё знаешь?

- Что я знаю? - нахмурился Касиан.

- Что приворота не было и девчонку оговорили, - хмурясь ответил Гордей.

- О том весь город подозревает, - резко ответил ему Касиан. - А я правду знать хочу, что в тот вечер было. А ты, как воевода и боярин, будь ласков, уж прими участие в дознании. Боюсь, если я один буду, то не доживут поганцы до судилища!

Глава 33

Глава 33

Небо над Нежином уже несколько дней было затянуто тяжёлыми серыми тучами. Жители города всё поднимали вверх головы, вздыхали и качали головами. Даже вечные пересуды как-то стихли. В едальнях и то, больше хмуро смотрели на тяжёлые кружки с пивом или хмельным мёдом.

- Держите, - сам поставил поднос перед завсегдатаями хозяин одной из самых уютных и старых харчевен в городе. - Последнюю бочку вскрыл из тех, что ещё при ведьмах ставились. Теперь такого мёда не скоро попробуем. Если и вовсе дождёмся.

- Слышал, родители боярычей в город прибыли. На Радивоя Волемировича и смотреть страшно было, - хмурился кузнец. - А то ж, единственный сын у него Боремор-то.

- А тут казнь скорая, да неотвратимая, - вздохнул хозяин. - Что-то зачастили у нас с этим тёмным делом. То девчонку жечь решили, теперь вон, на обрыве скат для боярыни Милады и её сына ставят, а через три дня и боярычей на плаху поведут. Да смерть какая поганая! Не в бою, да не в ратном поединке. А за оговор подлый бесславно умереть на колесе от палаческого топора. Кат не говорил, с какого удара голову отсекать сказано?

- Нет, он и вовсе не показывается. Оно и понятно. Он на службе князевой, чтобы душегубы да разбойники всякие знали, что вот он, слуга княжий, и приговор будет исполнен. А тут... Хоть и виноваты, но дурь же молодецкая! Подлость, кто ж спорит. Сразу струсили за дела отвечать, а теперь и всему роду конец! - ударил кулаком по столу кузнец.

- Эх, да что говорить. Не замучили бы девчонку, глядишь, от испуга бы отошла, а там и смилостивилась, простила бы вину. Боярам-то, что Радивою Волемировичу, что Еремею Первославивичу не зазорно стало бы сироту приютить, да имя дать. А там может и сладилось бы, Боремор-то боярыч видный, девки на него падки были. Вечно хороводы вокруг него вили, стоило ему за ворота Академии выйти, - вздохнул хозяин. - Невестка-ведьма и не беда вовсе, ежели ведьма она не по характеру. Уж точно лучше, чем на казнь собственных детей смотреть.

- Сирота, - хмыкнул мельник. - Это росла она сиротой. А как чуть разведали, так и вон, наследница Приморья. Инквизитор-то наш, оттого видать с женой и разошёлся, что за дитём не углядела. Теперь вон как носится, словно ему прижгли чего, в хозяйстве нужное!

- А то б ему не носиться! Дед поди ответа требует. Слухи-то быстрее конницы мчатся, - хмыкнул кузнец. - А Вий Черногорович это вам не мамка с пирожками да ватрушками! Там один взгляд такой, что в сыру землю по пояс вгоняет. За дочь, хоть и стерпел её выбор здесь остаться, и то по сей день орденцев заставляет свои земли десятой дорогой обходить. А тут аж правнучка малая.

- Да уж больно суров и строг старик Загорский, - покачал головой мельник.

- А кто ж спорит? Суров и есть. Только это ж дело такое. Вон, старик Третьяк, Малосветов сын, уж насколько желчный и злобный мужик! Любой упырь обзавидуется! А как сын ему внучек ведёт, так словно солнце из окна выглядывает. И улыбается так, что глаза сверкают, и гостинцев вечно припасëт не жалеючи. Себе вон коня через два раза на третий подковывает, чтоб гроши сберечь. А внучкам кукол в платьях заморских за серебро к Перелому покупал, да туфельки из алой кожи! А девчонкам от роду годков около пяти, погодки же, - хмыкнул кузнец. - Вот боги свидетели, сам видел. А на днях вон, с плотником говорил, задумал в своём саду качель поставить под яблоню. Так что там эта сирота, невеста позавиднее многих боярышней.

- Может и Зорислава бы не с матерью казнили, а выторговал бы ему воевода жизнь, - добавил мельник. - И гуляли бы все в честь свадьбы боярской, а не детей по домам запирали, чтобы казни не слышали и не видели!

- И ведьмы бы не ушли, обиду затаив на притеснения да беззконие! Эх, да что говорить. Если б, да кабы, - сердито добавил хозяин. - Бояре вон, дурь свою да делишки тёмные, прятали. А оно вон, всё на вид повылезло!

Неведомыми путями, но вышла правда из-за стен боярского