Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

- Решение, от которого может и судьба княжества зависит? - рассердилась Трислава.

- Ты княжна, - напомнила княгиня.

Вернулась к этому разговору княгиня только во время пути на главную площадь, где уже стоял помост для казни.

- Ты приняла решение? - спросила княгиня у сосредоточенной на каких-то явно неприятных мыслях дочери.

- Да, - коротко ответила княжна.

На площади было многолюдно. Казалось, что собрался весь город. Именно боярычей Боромора и Емельяна винили во всех событиях, что произошли после и принесли столько бед в город. Оба молодых бояр вывели на помост. Перед казнью им позволили сходить в баню, передали чистую одежду. Что Боромир, что Емеля поднялись на помост сами, без поторопливаний стражи. Да и шли они не связанными.

Повернувшись к толпе, смотрели боярычи только туда, где стояли родители. Один из дознавателей ордена вышел вперёд, разворачивая свиток с описанием вины боярычей, их признания и приговором.

- Вы почто, окаянные, ведьму обидеть решили? - не дожидаясь оглашения выкрикнул кто-то из толпы.

- Да сдалась мне ваша ведьма, - как всегда улыбаясь ответил Емеля, хоть в глазах и намёка на радость и веселье не было. - Я друзей разнимать кинулся. Один чего-то воду мутил, второй ил месил.

- А ты, значит, не при делах? - хмыкнул кто-то.

- Да что говорить? Этого горбатого и могила не поправит, - неслось с другой стороны.

- Безвинный он, - выкрикнул третий.

- Я не безвинный, я хитрый. Мне сначала надо было друзей, из-за ведьмы сцепившихся разнимать, а после набата, думать как их и себя из застенков вытащить, - не скрывал Емеля. - После набата от ведьминой волшбы все по клеткам оказались. И либо ведьму обелить, друзей с отрочества, а Боромор и вовсе мне родич, приговорить, либо друзей спасать. А ведьма и так уже считай пропала. Если уж Ядвигу Виевну лютой пытке подвергнуть не побоялись, то кто судьбой безвестной сироты опечалился бы?

- Эх, боярин, ненадолго ты вывернулся, - вздохнул известный на весь город мельник. - Нам всем теперь как бы между жерновами проскользнуть!

- Вот и сам голову теперь сложишь, хоть и не нужна была тебе ведьма, - вздохнул кто-то в толпе.

- А мне нужна была! Оттого Зорислава и пытал да подначивал, а он огрызался всё, да отнекивался. От того, что Рогнеда ему по сердцу отрекался. А раз так, то и себе забрать не грех. Красивая же, да добрая. Теплом всех вокруг одаривала и заботой, не жалеючи, - криво усмехнулся Боромор.

- Оттого ты её и распластать прямо на дороге с друзьями и решил? Это за что же? За красоту или доброту, а может за заботу отблагодарить решил? - строго спросил парня Ежи Полянович.

- Право я заявил. Древнее, боярское. А на счёт друзей... Стал бы я своей ведьмой делиться. Я своё от всего мира защитить смогу. Смог бы. - Ответил ему Боромор. - Да и не зазорно мне было по чести с той, что по нраву пришлась поступить. Госпожой в отчий дом бы привёл. Ведьма она там, сирота или всё сразу.

- Да как же так можно! Да что ж это! - возмутился Ежи Полянович. - После такой обиды, ещё и жить при своём мучителе? Ты же на всю жизнь для девчонки чудищем злым и мерзким остался бы! За своим страхом ничего и не разглядела бы.

- Может и так. Но верю, что не так уж я и плох. И у меня в душе есть за что меня полюбить. А там глядишь, и чудищем бы быть перестал, - не лукавил перед казнью Боромор.

- Всё так, и на дознании без утайки всё то же самое бояре поведали, вины своей уже не скрывая и от дел своих не отказываясь, - даже не стал зачитывать признание инквизитор. - За клятвы ложные и оговор, повлекшие за собой приговор безвинной ведьме Рогнеде, и причинение ей вреда великого, приговорены бояре Боромор и Емельян к колесованию. Если есть здесь кто, кто проститься желает с ними, ваше время пошло.

Толпа хлынула в разные стороны, словно спокойные воды перед носом корабля, освобождая проход, по которому шел боярин Радивой Волемирович. Боярин поднимался по лестнице на помост опустив голову.

- Радивой, клятва именем и родом, если принесена ложно, дает любому право отказаться от виновного. - Тихо напомнил боярину Касиан. - Хоть без позора...

- Сын родом клялся, вот родом и ответ держать будем. - Одарил давнего соратника тяжёлым взглядом боярин. - Боромор моим сыном родился, и от того, что виновен, сыном моим быть не перестанет. Отрекаться от собственного дитя, только потому, что сделал что непотребное, или вдруг с даром родился, как ты от дочери, не стану.

- Ведьму он оговорить решил, чтобы друзей вытащить, - встал перед сыном и боярин Еремей. - А о том, кто тебя кормил да выхаживал, да и мать твою от родовой горячки избавил, забыл совсем. Как я нянюшке твоей в глаза посмотрю, да за что казнь заслужил поведаю?

- Ворон! Смотрите, ворон летит! - вдруг закричали из толпы несколько голосов, указывая на знакомого всему городу ворона.

Летела птица тяжело, всё время ныряя вниз и с трудом выравниваясь. Касиан воспользовался явной слабостью птицы, и принял ворона на руки, забирая из его когтей тяжёлый свиток.

- Печать Великого князя и... Тут отпечаток листка папоротника и котелок, - растерялся Касиан.

Печать князя и явно ведьминский знак на одном свитке было столь редким явлением, что Касиан и вовсе такое видел впервые.

- Дозволишь, магистр? - протянула руку к свитку быстро поднявшаяся на помост княжна.

Вопрос был из тех, на которые ответа никто не ждал. Княжна развернула свиток, пробежала взглядом...

- Хм, батюшка и верховные ведьмы, раз уж сама Рогнеда свою волю обозначить не может, предлагают вам, бояре, выбор, - усмехнулась княжна. - Или казнь сегодня, или искупление.

- Так просто? - нахмурился Емельян.

- Не просто. Тут ещё посмотреть нужно, может казнь и проще будет. - Ответила ему княжна. - Тебе раз ты такой хитромудрый да жадный до помощи другим свои судьбы строить, служба назначена такая. Тридцать лет и три года будешь людям помогать лучшую долю добывать. Каждый раз нарождаться будешь на новую службу. Каждый раз выбирать придётся, и тогда ты уж не ошибись