Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Ты сказал, будто он там, но предлагаешь ждать, – напомнил Бокинфал. – Чего?

– Ну, я же не знаю, точно ли он дома. Мне просто кажется, что он уже должен был вернуться после неудачной охоты.

– Тихо. Кто-то сюда идет, – шикнул Валбур, прислушиваясь.

Теперь они все слышали отдаленное похрустывание снега.

– Это он! – подался вперед Том.

– Если и так, то не один, – резко ухватил его за плечо Бокинфал. – Стой смирно и не обнаруживай себя раньше времени. А лучше вообще помолчи.

Том обижено насупился, но в темноте этого никто не увидел.

Зато теперь стало отчетливо видно, что Бокинфал в очередной раз не ошибся: из соседнего проулка на площадь вышли четверо. Высокие, в капюшонах и плащах, волочащихся по снегу.

– Это они, – выдавил Том.

– Видели, знаем, – огрызнулся Бокинфал, наблюдая за противниками из-за угла.

А те, не прячась, вышли на середину площади и остановились возле колодца. Видимо, стали о чем-то переговариваться, но тихо, так что слов не было слышно.

– Его ждут, – снова не выдержал Том.

Не успел он это сказать, как за спинами притаившихся друзей скрипнула дверь, и на пороге появился ещё один незнакомец. Вид у него был встревоженный. Голову он втягивал глубоко в плечи и сильно сутулился. Раз он все это время прятался в избе, то мог заметить их попытки проникнуть внутрь. Все трое предусмотрительно отступили в тень и затаили дыхание.

Оставив дверь приоткрытой, сутулый огляделся по сторонам и поспешил с крыльца напрямки к колодцу.

– Он? – шепнул Валбур.

Том только и мог что кивнуть.

– Оставайтесь здесь, на всякий случай.

– Погоди, – встрепенулся Бокинфал, однако Валбур, пригнувшись, уже устремился к открытой двери и, не раздумывая, скрылся за нею.

Что я делаю, думал он, пробираясь по узким сеням и стараясь ничего не задеть, чтобы раньше времени не поднимать шума. Если меня умудрились не за что упечь за решетку, то что грозит мне теперь? Стряхнуть мгновенное оцепенение ему помог образ Феллы, радостно бросавшейся ему навстречу. За её спокойствие он готов был заплатить любую цену. Лишь бы Том-дурачок не сплоховал и не выдал их раньше времени. А уж на Бокинфала всегда можно положиться.

В избе стояла кромешная тьма. Только щели на ставнях прочерчивались в ней отдельными паутинками, но света внутрь не проливали. С одной стороны, хорошо, потому что и его тут непросто будет заметить. С другой, плохо, потому что он пока не понимает, где можно надежно спрятаться.

– Тэвил! – выругался он, задевая коленом какие-то палки, дружно рухнувшие на пол.

Не настолько громко, конечно, чтобы услышали с улицы, но если в доме ещё кто-то есть и пусть даже спит, обязательно проснется.

Замер. Прислушался. Даже принюхался.

Нет, тихо всё. Кажется, пронесло.

Валбур снова вспомнил, как сидел в вонючей комнате наедине с сумасшедшим узником. Он расставил руки, опустился на корточки, обшарил пол, выпрямился и медленно двинулся вглубь помещения. Сперва он заметил, что здесь всё ж таки теплее, чем на улице. Это означало, что где-то топился очаг. Или даже по-прежнему топится. А где огонь, там, разумеется, свет. Надо было искать.

Обычно в подобных избах из сеней вели две двери. Ему удалось пока нащупать лишь одну, ту, что с предательским скрипом открывалась направо. Зато из-за неё тянуло сосновыми дровами. По другую сторону сеней вместо двери стоял на полу большой сундук, заваленный каким-то барахлом. Вероятно вторую дверь он либо уже миновал, либо ещё не дошел до неё.

С улицы донеслись приближающиеся голоса.

Валбур потянул за ручку и юркнул в довольно теплую комнату, действительно, освещаемую, правда, очень слабо, догорающими в очаге углями.

Голоса остановились на крыльце. Слов отсюда слышно не было, но к ним наверняка прислушивается Бокинфал, который сам разберётся, что делать.

Валбур судорожно соображал, как теперь быть. Очевидно, что обидчик Феллы живет тут один, так что решительные действия никого, похоже, не сделают сиротой. Но нельзя же просто напасть на человека и всадить ему нож в грудь, спину или горло просто так, чтобы убить. Ни один из известных ему культов героев не приветствовал подобного способа решения даже самых серьезных вопросов. Эти люди в капюшонах, подосланные Улмаром, едва ли стали бы церемониться со своими жертвами. Так что, если по совести, то убийство их главаря вообще-то оправдано. Но только не исподтишка, не его же методом, думал Валбур, стараясь при свете углей отыскать подходящий угол, где можно было бы схорониться. Вот если убить гада в честной драке, которая наверняка вспыхнет, когда его тут обнаружат, никакие угрызения совести Валбура впоследствии мучить не будут. По всем канонам дозволялось уничтожать тех, кто покусился на твою жизнь, или на жизнь твоих близких, или на твой дом. Любой аол это оправдает. Лишь бы первым не укокошили тебя самого. Тогда правда и совесть тебе окажутся ни к чему.

Он осторожно прокрался через комнату в один угол. Угол оказался пустым. Перебежал к следующему, нашел там висящими не то сети, не то шкуры, не то какую-то одежду и укрылся ею, стоя в полный рост и прижимая нож к груди. Сразу его здесь точно не заметят, даже когда разожгут огонь, а он пока успеет сообразить, как лучше поступить. Или как поступать не следует.

В сенях послышались уверенные шаги. Явно возвращался жилец, знающий каждый закуток и ямку. Шаги сопровождались невнятными словами, значит, он возвращался не один.

– Проходи, – сказал шепелявый голос.

– У тебя тут ни шиша не видно, – ответил ему другой, хриплый и раздраженный.

– Ничего, не боись. Капканов не держим. Входи.

Валбур выглянул одним глазом из-за своего укрытия, чтобы с трудом различить двигающиеся в трех шагах от себя темные фигуры.

– Погоди, ща огонь разожгу.

Фигур было две. Следом за ними никто больше не вошел, а дверь хозяин шепелявого голоса шумно задвинул за собой. Получается, трое ещё ждут снаружи. Если Бокинфалу захочется прорваться к нему на помощь, ему придется сперва справиться с ними. Не слишком простая задача даже для него. Выходит, сейчас Валбур предоставлен сам себе. Посмотрим…

Некоторое время он слышал только возню вокруг очага и сбивчивое дыхание.

– Ну, что ты хотел мне сказать? – снова нарушил молчание шепелявый. – Я жду.

– Улмар…

– Что? Надеюсь, ты не собираешься пересказывать мне всю историю о том, как вы вчетвером испугались нападать на двоих?

– Троих…

– Какая разница?! Я поручил вам так мало, а вы умудрились сделать ещё меньше. Только девку спугнули. Мне теперь придётся прятаться от всех.

– Они убрались к Ротраму, мы точно проследили. И больше не появлялись. Ни вас, ни нас никто толком не видел. Мы в безопасности. Не бойся…

– Я не боюсь, дурак! Меня больше заботит девчонка. Она теперь будет держать ухо востро и долго ещё не высунет носа. Мы этого разве добивались? Не хотел говорить при твоих живоглотах, но сегодня ты допустил большую глупость.

– Я знаю, Улмар, – поспешил согласиться собеседник. – Мы её выследим.

Огонь меж тем разгорался, и контуры двоих людей становились всё отчетливее. Валбур видел, как сутулый придвигает себе стул и садится.

– Ладно. Об этом ты сам позаботься. Только помни, мне она нужна живой.

– Конечно, помню. Не безпокойся.

– Безпокоиться надо тебе, Мирк. Живой и нетронутой. Вон сколько нынче вокруг мужиков вьётся. Смотри, станет женщиной – можешь забирать себе, мне такая не нужна.

Валбур стоял в своем укрытии, сжимая кулаки от ярости и одновременно покрываясь испариной от удовольствия. Неизвестно, откуда Улмар берёт свои сведения, но если они верны, это делает Феллу ещё более ценной для него. А он-то в силу собственной испорченности подозревал девушку в неразборчивости…

– Выкладывай, что хотел, – продолжал шепелявый.

Тот, кого он назвал Мирком, оставался стоять и только снял капюшон. Валбур рассмотрел в отсветах пламени лысую макушку и обрамляющие её жиденькие патлы.

– Не знаю, с чего начать…