Ты даешь мне крылья - Марианна Красовская

специальный большой дом без перегородок. Горхель был одним из самых низкорослых в своем племени, общим размером с крупную лошадь. Некоторые его собратья были в полтора-два раза крупней его. Невысокий рост как раз и оказался решающим фактором в выборе представителя племени для университета. Меньше всего грифоны хотели напугать людей. Однако даже у маленького грифона были впечатляющие крылья, и в обычном доме ему не повернуться. Тем более, что домики для студентов изначально строились небольшими.

Коттедж для грифона построили побольше, повыше, без деления на комнаты и с плоской крышей. С такой крыши можно было взлететь. В действительности же эта крыша стала модным местечком для студенческих вечеринок, а в большом коттедже по углам часто отсыпались весельчаки, не сумевшие попасть в запертое на ночь общежитие. Теперь в углу поставили ширму и устроили постель для Тиры. Конечно, самым приемлемым вариантом Эрин считала подселение крылатой девицы к Корту и Коранне, но им и самим с четырьмя детьми было тесновато. Следовало уговорить их переехать в более широкое пространство. А с другой стороны, со строгой Коранной не забалуешь… На её лекциях ученики сидят тише мышек, ведь привыкшая к выходкам сыновей, она особо не церемонится с хулиганами.

Глава 26

Все умрут

Тариэль после обильного королевского ужина сидел с Эрханом на балконе. Он уже избавился от большей части бороды и не походил на сгорбленного старца. Над столицей расстилалось черное небо, усыпанное звездами.

— Знаешь, Эрхан, — тихо рассказывал он. — Много лет назад я сидел здесь, на этом же балконе с братьями своими Эрлихом и Гурнаром и рассказывал им, что мой народ летал к звездам. Звезды не изменились, а мой народ вымер… Эрлих и Гурнар давно в могиле… А я такой старый, почти самое старое существо на земле, представляешь?

— Брось, — отмахнулся Эрхан, смакуя вино. — Ты не старый, ты вечный.

— Посмотри на мои руки! Они такие человеческие. И мое сердце такое человеческое. Я познал в жизни немало — и страсть, и боль на грани сознания, и отчаяние, от которого не скрыться. Я знал любовь столь сильную, что ей суждено быть вечной. Я научился принимать смерть друзей как данность. Ты умрешь, Эрхан, а я буду жить. Умрут твои дети, внуки, правнуки, а я буду жить. Знаешь… когда умерла Тиралиэль… Это моя кузина, я любил её до безумия, я готов был умереть за одно её прикосновение… Для меня несколько десятков лет женщины не существовали. Они могли быть друзьями. Впрочем, друзьями моими были только две женщины, Арра — из той, старой жизни, и её дочь Рейла.

* * *

Гора, которая не имела названия, стояло в самом центре мира. Его окружала пустыня — жаркая, почти огненная. Никто из людей не мог преодолеть ее, да никто и не пытался: это была запретная территория, обиталище богов. Боги были недобрые. Те, кто попадал им в руки, обратно не возвращался.

Верхушка горы была будто срезана ножом, и на ней стоял город. Многоэтажные здания в центре города теснились, зачастую соединяясь друг с другом. По краям же горы были поместья с садами и цветниками. Здесь жили те, кто всегда были лучшими, сильнейшими: роды Элль, Анн, Олль… Элль был род избранный: подавляющее большинство правителей были отсюда. Сейчас городом правил Эран-Да-Элль — жестокий и умный человек, с легкостью победивший в битве лучших. Все знали, что следующим правителем станет его старший сын Шерхар-Ри-Элль. Среди молодого поколения он был самым сильным, быстрым и ловким. Настанет день Вызова, и отец с сыном сразятся в битве, из которой живым выйдет только один.

Обычно у богов в семье рождался лишь один сын — больше им было не нужно. Если пара решалась на второго ребенка, они рожали дочь. Но у Эрана было двое сыновей. Впрочем, младший был дурным богом, мягкотелым. Он даже слуг своих не бил. Единственное, что его интересовало — это наука. Тут, впрочем, равных ему было мало. Таар-Ри-Элль был великим творцом новых форм жизни. Он, такой молодой и неопытный, вывел грифонов, и за одно это был весьма почитаем среди богов. В самом деле, не всем же быть сильными! Нужны и умные. Грифоны были хороши тем, что создавались индивидуально для хозяина, а в мире, где доступна любая, даже самая немыслимая, роскошь, индивидуальность ценилась превыше всего.

Впрочем, Таар действительно был совершенно дурным богом. Своих грифонов он задумал наделить разумом — хотя бы для того, чтобы уметь с ними общаться. Несколько таких существ уже росли в его лаборатории.

Младший Элль действительно распустил и слуг: к примеру, эта девчонка, Арра, совершенно его не боялась. У Таара большинство людей были на нижних этажах, скрытых от глаз его сородичей. Только брату разрешалось спускаться туда. И даже великолепная и обожаемая кузина Таара, Тира-Ли-Элль, тоже довольно успешно занимающаяся генетическими экспериментами, ни разу не смогла проникнуть вниз: ни угрозы, ни ласки, ни уговоры не помогали.

Сегодня она в ярости покинула дом Таара, напоследок наговорив хозяину гадостей, — а всё потому, что кузен отказался ей отдать свою «человечку» на улучшение породы игрушек. На самом деле юный ученый поставил над Аррой столько экспериментов, что она была для него сродни домашнему зверьку — маленькая собачка, безобидная, но верная. Таар не любил проигрывать, а Тира отказывалась стать его любовницей уже несколько лет. Это было обидно, поскольку она была женщина свободная, а, значит, соглашалась на всё. Кроме него.

— Вот почему, Арра? — возмущенно пыхтел Таар. — Чем я нехорош? Я молод, красив, умен, свободен! Что ей надо еще? Ты же женщина, может быть, подскажешь?

— Всё очень просто, — улыбнулась Арра — «опытная женщина» пятнадцати лет от роду. — Вы в нее влюблены, и поэтому она не станет с вами спать.

— Я не понимаю, — жалобно произнес Таар-ри-Элль. — Ей что, жалко?

Здесь, на плато, физическая близость воспринималась не серьезнее, чем завтрак — просто очередная физиологическая потребность. Единственный период, когда боги ограничивали свои желания — продолжение рода. Когда женщина готовилась стать матерью, она вовсе не имела ни с кем контактов, кроме супруга. Конечно, можно было вовсе не рожать ребенка, а вырастить его «ин-витро» — в специальных устройствах. Некоторое время так и делали. В конце концов, беременность и роды не самый простой процесс. Но дети, полученные таким способом, всегда были бездарны. Видимо, развиваясь внутри матери, они получали всё от нее — в том числе и генетическую память предков.

Дети среди богов ценились; забеременеть и родить ребенка