Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

Янь-Янь точно знала, по какому маршруту будет идти мужчина, и была уверена, что устоять он не сможет. Еще ни один мужчина не мог отказаться от изящества женского тела.

Сначала все шло по плану. Янь покинула павильон хозяйки, переоделась в легкий шелк, единственная приличная вещь, которая ей осталась после замужества, и зажгла фонарики.

Ее импровизированной сценой стала площадка под вишней. Не хватало только музыки. Но это все равно не должно было испортить визуальную картинку.

Хань-Шэн появился как раз в тот момент, когда наложница сделала первый взмах рукой. Ее движения хоть и уступали дворцовым танцовщицам, но все равно выглядели красиво. Чтобы создать иллюзию увлеченности процессом, Янь-Янь прикрыла глаза и сделала вид, что не заметила появления хозяина. На самом деле, она точно знала, что Хань-Шэн, вместе с личным слугой, сейчас внимательно наблюдают за ней.

— Лян, зачем ты меня остановил? — спросил князь.

Он не сразу заметил девушку, танцующую под опавшей вишней.

— Господин, — тихо произнес Лян, — кажется, это служанка пытается привлечь ваше внимание.

— Ты меня держишь за идиота, который не может понять дешевых женских уловок?

В этот момент Хань чувствовал только нарастающее раздражение. Он спешил к Мин-Сю рассказать новости и сыграть в го. За это короткое время вспыхнувшие чувства князя начали не только приобретать форму, но и стали прочнее. Теперь Мин-Сю стала для него чем-то большим, чем женщина, которую он хотел видеть в роли княгини. День за днем она завоевывала пространство не только сердца, но и разума. Сейчас Хань очень боялся потерять не только зарождающуюся любовь будущей княгини, но и ее доверие.

— Господин, вы не так поняли, — поспешил оправдаться Лян. — Эта та самая рабыня, которая передала письмо госпоже.

— Наложница Фэн-Жуна?

Раздражение отступило. В голове Хань-Шэна словно что-то переключилось, и он начал думать не как мужчина, которого пытались соблазнить, а как стратег.

— Личная служанка госпожи рассказала, что эта рабыня специально залезла в постель маркиза. Но, когда она получила желаемое и почувствовала опасность, предала хозяина.

— Почему княгиня ее забрала?

— Официально она не была переведена в ранг наложницы и оставалась рабыней. Однако Мэй рассказала, что эта рабыня умоляла госпожу прямо перед воротами, чтобы та забрала ее. Видимо, она не хотела быть связана с поместьем маркиза.

Хань задумался. Девушка как раз перешла к финальной части танца. Движения стали быстрее, энергичней, уверенней. В душе она уже верила, что поймала князя на крючок.

— Как она себя вела в поместье?

— Госпожа не доверяет ей. И она подкупила несколько слуг, чтобы разузнать о ваших предпочтениях. Они сразу доложили, и я разрешил им оставить деньги.

Хань-Шэн кивнул. Подкупы и взятки были обычным делом в его дворцовой реальности. Истребить это было невозможно, поэтому на мелкие грехи князь время от времени закрывал глаза.

— Нужно от нее избавиться, — наконец-то решил Хань. — Но так, чтобы моя дорогая не переживала. Найди подходящий предлог.

* * *

Мэй

Госпожа выглядела расстроенной, а Мэй чувствовала себя виноватой за то, что рассказала о танцах Янь-Янь и о том, что князь за этими танцами наблюдал. На самом деле, сделала это служанка неосознанно. Поддалась злости и ревности, когда увидела, что и Лян смотрит на эту бесстыжую женщину. И теперь, когда госпожа изо всех сил пыталась удержать лицо и не выдать обиды на князя, мучилась от чувства вины.

Мэй, хоть и понимала, что у мужчины должно быть много женщин, особенно если этот мужчина — член императорской семьи, но все равно негодовала вместе со своей хозяйкой.

— Госпожа моя, это ничего не значит. Вы же не будете ревновать к служанке? Или к наложнице?

— Не буду, — голос Мин-Сю едва заметно дрогнул. — Князь — свободный мужчина. Он не обязан отчитываться.

Слова госпожи звучали правильно. Настолько правильно, что ранили не только саму Мин-Сю, но и Мэй. Эту ситуацию она тут же перенесла на себя. Представила в объятиях слуги Ляна другую женщину и поняла, что ни за что не согласиться на брак. Она просто не сможет выдержать присутствие чужой женщины рядом со своим мужем. Или если все же придется выйти замуж, то выберет нелюбимого мужчину. Выйдет по расчету. Чтобы сердце было спокойно и никогда не болело из-за предательства.

— Госпожа моя, — она снова обратилась к хозяйке, — вам нужно что-нибудь съесть. Посмотрите, какой прекрасный суп. Он укрепит тело. Это так важно зимой. Вы же не хотите, чтобы бабушка переживала за ваше здоровье?

Мэй всегда вспоминала старую госпожу дома Вэй, когда нужно было уговорить хозяйку поесть. За месяцы замужества от переживаний Мин-Сю сильно похудела. И сейчас заботливые слуги во что бы то ни стало пытались хоть чуть-чуть откормить хозяйку.

— Я не голодна, — повторила девушка. — Прикажи все убрать.

Мэй поджала губы. Она хотела что-нибудь возразить, но не нашла в себе смелости. Юй подошла к столу, чтобы собрать тарелки, как двери в павильон открылись. Мэй поежилась. Она и так побаивалась князя, но сегодня от Хань-Шэна исходила какая-то особенно тяжелая энергетика.

— Оставьте нас, — приказал князь.

Мэй замерла в нерешительности. Она должна была исполнять указания старшего, но жутко боялась оставлять Мин-Сю с ним.

— Вернешься позже, — услышала она голос хозяйки. — Я сама помогу князю с ужином.

* * *

Хань-Шэн

Мин-Сю выглядела расстроенной. Хань сначала растерялся. Это, кажется, было впервые, когда он не знал, как успокоить женщину. Он тут же подумал об отце. Попытался вспомнить, что император делал, чтобы утешить Благородную Супругу.

— Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил князь.

Вопрос о здоровье всегда был уместен, когда у женщины было плохое настроение.

— Я здорова, не беспокойтесь, — сдержанно ответила Мин-Сю.

И эта сдержанность князя напугала. Он замолчал. Отец когда-то сказал, что если женщина перестала капризничать и что-нибудь от тебя требовать, значит она перестала любить. Мин-Сю никогда не капризничала и ничего от него не требовала, но ее холодность почему-то напомнила именно эти слова.

— Это не беспокойство. Заботясь о вас, я исполняю свои обязанности, — он взял палочки и положил ей в тарелку кусочек утки.

Он знал, что она очень любит птицу. Но в этот раз еду девушка проигнорировала. Только сглотнула слюну. Ему показалось, что сглотнула она не от голода, а от горечи.

— Я