Путь возмездия - Максим Александрович Лагно

чёрных, маслянистых облаков, какие я никогда не видела в природе. Словно по небу разлились громадные бочки дёгтя. Сквозь них иногда проникали лучи полуденного солнца, но тут же исчезали, поглощённые лужами чёрного вещества. Между ними иногда возникали свечения, какие бывали над Дивией во время полёта.

Среди маслянистых облаков плыли громадные куски мрачного камня. Они качались и вращались в воздухе, не собираясь падать на землю. По остаткам шестиугольных плит я догадалась, что это обломки или органов Нутра или его стен. Что-то подобное я видела во время очищающей бури, когда сорвавшийся с привязи небесный дом разбился о стены Кольца, его обломки, пропитанные воздушными озарениями, точно так же кружили в воздухе.

Что происходило в остальных Кольцах — не понять. Но из нескольких мест поднимались толстенные струи дегтярной черноты, словно смерчи. Именно они выбрасывали в небо новые и новые потоки маслянистых облаков.

Руд рассказал, что когда Отшиб накренился и задрожал, у оснований Колец произошли провалы грунта, откуда потянулся ядовитый дым Нутра. А в том районе, где была присоединена пуповина, рухнули все ветроломы.

Соратники не стали смотреть, что будет дальше. Они покинули стену и спрятались в подвале Совета Правителей. У них хватило времени прикрепить себя и раненых вязками к колонам и стенам подвала, после чего Отшиб стало так трясти и вращать, что все потеряли сознание от великой тяжести, надавившей на них.

— Видать, я правила слишком быстро…

— Все раненые товарищи погибли.

— Это моя вина, хотя и ненамеренная, — согласилась я. — Ты же понимаешь, что если бы с Дивии прибыли небесные воины, нас бы всех убили?

— Понимаю. Но не понимаю, что дальше?

Я решительно подняла руки:

— Неси меня во дворец. Мне нужно восстановить силы. Заодно расскажу вам, как управлять Отшибом.

— А нам зачем? Ты правительница, ты и правь…

— Будем править по очереди. Наше освобождение только началось. Чтобы оторваться от Дивии окончательно, мы будем лететь много дней без остановок.

— А как быть с выжившими учителями и священниками?

— Если там, — я показала на дегтярные тайфуны, — кто-то и выжил, то им же хуже. У нас нет времени их спасать. Мы должны лететь. Позже подсчитаем потери и разрушения.

Глава 21

Экскурсия доверия и угнетенные братья

Проснулся я от холода и запаха гнили. Оказалось, что я уснул лицом в свиток Чуари. Натёкшая из раскрытого рта слюна размыла чернила, сделанные из чего-то вонючего. Слюни не смыли текст автобиографии, но сделали его менее чёрным.

Отбросив свиток, я встал и занялся утренними процедурами.

На обеденном покрывале стояли шкатулки и кувшины. Вероятно, выучки, принёсшие еду, забыли задвинуть дверь до конца, из-за чего комната охладилась, а костёр в очаге погас.

Кашляя от холода, я попытался раздуть угли, но безуспешно. Будь я в Дивии, проблема розжига костра решилась бы с помощью кристалла мерцающего «Огненного Смерча». Или позвал бы челядинца.

Мне хотелось узнать, что произошло с Чуари и угнанным Отшибом дальше. Но одновременно было лень снова ворошить свитки и что-то читать.

Я взял несколько шкатулок и один кувшин с горячей ароматной водой (вероятно, кувшин озарён «Огненным Пленом») и выглянул на улицу.

Мой паланкин, заваленный снегом по самую крышу, стоял на обычном месте. Чистый снежный покров нарушала цепочка следов выучек, которые принесли еду. Полнейшая тишина, как бывает наутро после сильного снегопада.

Слепящее солнце заливало сугробы искрящимся светом. Сами собой на ум пришли строки, заученные Денисом Лавровым в школе: «Мороз и солнце, день чудесный! Ещё ты…» Удивительно, что иногда подкидывала память.

Проваливаясь в снег выше колен, я добрёл до развалин постамента, где четыре дня назад встретился с Эхной. Спрятав шкатулки в щель между гранитными блоками, как делал это каждое утро, пошёл обратно.

Все эти дни я только читал свитки, спал и ел. И носил еду Эхне. Я очень хотел её снова увидеть, но девушка опасалась, что за моим домом следили. Я понимал её опасения, но желание увидеть её не ослабевало. Если за моим домом следили, то могли заметить, что я зачем-то каждое утро хожу к фундаменту разрушенной статуи. Но ничего не произошло.

Я уверен, что за мной не следили постоянно, но — присматривали.

Например, те же выучки, которые три раза в день приносили мне еду. Кроме того, в начале улицы, ведущей от лестницы стены Кольца к наделу, устроено что-то вроде блокпоста. Там слонялись выучки в полном боевом снаряжении и грязные колдуны, беспрестанно развлекавшиеся стрельбой ледяными копьями по развалинам. Но назначение этого блокпоста, кажется, не столько охранять меня, сколько не пускать в этот район рядовых жителей Свободной Вершины.

Вчера я решил написать Эхне записку. Начертил углём несколько иероглифов на одном из свитков Чуари, но отложил затею. Ведь мы условились, что оставлю ей записку только после того, как поговорю с Реоа. Эхна рисковала больше меня. Если её поймают — убьют. Если поймают меня, то ничего не сделают. Ну, быть может, лишат звания лица, частично заслуживающего доверия.

Топая по сверкающему снегу, я подумал, а что если спрятать Эхну в своём жилище? Или это опасно? Места там не так много. Но можно разобрать каменный пол и выкопать землянку… Глупость, конечно.

✦ ✦ ✦

Я вошёл в дом — в центре комнаты стоял Диаба. Одет в обычный чёрный халат, весьма тонкий для такого мороза. Значит, оберегал себя «Закалкой Тела». Или халат был озарён тем же, что и кувшин.

Один грязный колдун водил руками над свежими дровами в очаге — их охватило пламя. Второй колол брёвна неряшливым «Порывом Колючего Ветра». Нормальные поленья превращались в щепки и разлетались по всей комнате. Нарубить топором проще и быстрее, но он продолжал портить дрова. Вероятно, тренировался в использовании озарения. Раньше я не видел, чтобы грязные колдуны использовали модификации «Порыва Ветра». Если владели им, то только базовой разновидностью.

Все эти наблюдения я сделал автоматически, небесный воин постоянно отслеживает озарения противника.

Диаба держал в руках свиток, обильно смоченный моей слюной.

— Ты неуважительно относишься к наследию великой Чуари, — сказал он.

Я виновато кивнул:

— Что привело тебя в моё жилище в такую рань, уважаемый?

Диаба обошёл комнату, заглянул в купальню. Вернулся к сундуку со свитками, занимавшему половину жилого пространства.

— Куда ты уходил? — спросил Диаба.

— Облегчиться.

— Но у тебя же есть для этого комната в доме.

— Люблю облегчаться на свежем воздухе.

Диаба нахмурился:

— Самиран, ты живёшь привольнее многих в Свободной Вершине. У