Синий Звон - Роман Суворов

крошечном кабинетике, выделенном ему владельцем здания городского театра, и мечтательно представлял себя распорядителем кровавых зрелищ в Колизее, у которого голодные львы на потребу публике только что разорвали лучшего гладиатора.

Чезаре чувствовал, что вкусившая крови толпа обязательно вернётся, чтобы вновь испить свой восторг.

Осталась мелочь – освободить шаманов.

* * *

Ротмистр Рыжков, остаток дня, весь вечер и большую часть ночи провёл у монастырского источника, разгоняя по всему телу бушующую дикую энергию и пытаясь максимально насытить силой духа каждую клеточку. Ранним утром он, продрогший до костей, в малость помятом мундире, но при этом наполненный энергией, с румянцем, разлитым на небритых щеках, и топорщащимися усами зашёл в приёмную раньше, чем на службу прибыл Егоров.

Антон Владимирович продолжал наслаждаться тем, как быстро, с необыкновенной лёгкостью скачут кристально-ясные мысли, когда тело под завязку наполнено чародейской энергией, и с оторопью вспоминал, какие же они вялые и спутанные, как бестолково ползут они, когда потустороннее тело кудесника близко к истощению. Он уже остановился у запертой двери в кабинет и начал рыться во внутреннем кармане кителя в поисках запасного ключа, который на всякий случай всегда носил с собой.

– Господин жандарм? – раздалось из тёмного угла, где была установлена скамья для посетителей.

– Кто здесь? – от неожиданности вздрогнув, обернулся Рыжков

– Позвольте представиться, – поднялся ранний посетитель навстречу начальнику третьего отделения, – Чезаре Труффаторо, директор гастролирующего театра «Паяччо».

– Как же, как же. Семья мне все уши уже прожужжала о том, какие дивные представления вы даёте, – улыбнулся Антон Владимирович антрепренёру.

– А что сами? – осведомился директор труппы. – Неужели ни разу не были?

– Увы, – пожал плечами ротмистр, – служба. Чем обязан столь раннему визиту?

– Увы, но, видимо, новости о вчерашних неприятностях моего театра ещё не дошли до Вас? – удивился Чезаре.

– О чём именно идёт речь? – насторожился Рыжков.

– К сожалению, – лицо синьора Труффаторо будто бы стало олицетворением вселенской скорби, – вчерашнее представление было сорвано полицией, а двое моих лучших артистов арестованы по абсурдному обвинению.

– И чем же жандармерия, при всём уважении, может Вам помочь? – с сочувствием спросил продолжавший против воли улыбаться Рыжков.

– О! Я совершенно забыл сказать, что, возможно, имена арестованных Вам знакомы, господин ротмистр!

– И кто же это?

– К моему величайшему сожалению, аресту были подвергнуты артисты, являющиеся жемчужиной моего представления…

– Синьор распорядитель, я понимаю вашу тягу к интригующим театральным жестам, но давайте без них! – Улыбка сползла с лица начальника третьего отделения, уже догадавшегося, чьи имена он сейчас услышит.

– Увы, но это шаманы Фанг Хэ и его ассистентка Сиу Лин! – Горе, отразившееся на лице Чезаре, было просто невыразимо.

– В чём конкретно их обвиняют?

– В убийстве, – всплеснул руками Чезаре. – В зверском убийстве каких-то купцов.

– Случайно, не торговцев туркестанскими коврами? – догадался ротмистр

– Вот именно их самых!

– Ещё какие-то подробности знаете? – Глаза Рыжкова загорелись охотничьим азартом.

– Увы… – горестно вздохнул директор театра «Паяччо». – Я пытался последовать в полицейское управление, куда увезли моих артистов, но меня и на порог не пустили.

– Прав оказался Понизов, не сто́ило отдавать торговцев полиции, – пробормотал под нос Антон Владимирович. – Нет, всякой гадости я ожидал от Горынина, но удумать такое…

– Он лично производил арест, прямо посреди номера, демонстрируемого шаманом нашей почтеннейшей публике! – пожаловался антрепренёр.

– Что же, идёмте к исправнику! – долго не раздумывая, предложил Рыжков и, повернувшись, энергично зашагал к выходу из приёмной. – Следуйте за мной!

* * *

К большому удивлению Антона Владимировича, исправник уездной жандармерии, полковник Вилеж, несмотря на раннее утро, был уж на месте и вовсю работал с бумагами, скалою возвышаясь над рабочим столом. В громадном кабинете пахло кристальной ранней осенью, цветущим в зимнем саду экзотическим кустом, а надо всем этим довлел терпкий и тягучий аромат свежих чернил.

– А, Рыжков. – Главный жандарм города и уезда поднял сердитый взгляд на постучавшегося, да так и остановившегося в дверях ротмистра. – Теряешь хватку. Ждал тебя ещё намедни вечером, – мерно, вроде и вовсе без выражения пробасил полковник, откладывая перо.

– Увы, Владимир Петрович! – повинился ротмистр. – Если бы не обстоятельства…

– Будет тебе на обстоятельства-то пенять, – чуть насмешливо перебил его Вилеж. – Знаю я твои обстоятельства. С умом надо силы расходовать. Рассчитывать как-то их.

– Виноват, Ваше Высокоблагородие!

– Виноват, не виноват, а чтобы впредь… – отмахнулся от подчинённого Вилеж. – Кто там у тебя за спиной топчется? Заходите оба уже.

– Позвольте представить, синьор Чезаре Труффаторо. Распорядитель путешествующего театра «Паяччо». – Ротмистр пропустил вперёд антрепренёра

– Доброе утро, господин исправник! – поклонился тот.

– Как же, как же! Наслышан, имел честь встречать на вокзале. – улыбнулся радушный хозяин кабинета и задумался: – Чезаре? Для итальянца у Вас довольно чистая русская речь. Закрой я глаза, ей-ей подумал бы, что говорю с кем-то из-под Рязани.

– О! Вы практически угадали, Ваше Высокоблагородие, – обозначил аплодисменты синьор Труффаторо. – Я принадлежу к древней династии цирковых артистов, путешествовавших по всем княжествам благословенной Италии с таких древних времён, что и упомнить невозможно. Я родился на Сицилии и даже смутно помню яркие образы какого-то опалённого полуденным солнцем городишки. – Лицо молодого человека озарила ностальгически-мечтательная улыбка. – Однако тридцать лет назад мой отец не принял объединения страны под властью сардинского короля и предпочёл стать подданным нашей холодной империи, благо тут у него было множество друзей.

– Хорошо, – заметил Вилеж. – А то я, грешным делом, хотел уже звать Понизова.

– Помилуйте, двое арестованных у нас уже есть, – поддержал ротмистр шутку начальника и уже серьёзно продолжил: – Я так понимаю, об аресте шаманов Вы уже осведомлены.

– Именно, – подтвердил полковник. – Хочешь спросить, отчего за тобой не послал?

– Да нет, тут-то всё понятно. Другое дело, отчего не начали действовать без меня?

– Понимаете, Антон Владимирович, – медленно начал исправник своим глубоким обволакивающим голосом, – я прочёл выжимку из протоколов, которые Вы любезно предоставили нашему контрразведчику. У Вас уже установился контакт с подопечными. Вам они доверяют. И охотнее будут говорить именно с Вами. Не думаю, что за ночь с шаманами что-то может произойти в застенках наших полицейских друзей. К тому же…