Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

class="p1">В бою с кочевниками важную роль играют переханы. Этот народ не любит передвигаться пешком, да и решающих стычек не любит. Их излюбленная тактика — налететь, обстрелять из луков, посечь мечами отступающих и быстро сбежать. В этом для нас есть один скрытый плюс: если демоны не прижмут, раскачиваться на штурм Моста кочевники будут долго.

Однако есть и минус. У нас почти тысяча бойцов, привыкших сражаться в пешем строю. Да, если построить всех царским строем, то стрелы будут не так страшны. И всё же одна из десяти стрел свою щель найдёт. И выбыл боец.

Я бы с удовольствием посадил в бою всех своих воинов на переханов. Только они, по большей части, так не умеют сражаться, даже наёмники. Доехать до места в седле — это пожалуйста. А рубиться в седле — это нет.

Да, есть кочевники. И их много. Но рода, верные старым богам, к сожалению, особым богатством не отличались. Сложно разбогатеть там, где человек человеку волк, а у тебя — моральные принципы. Поэтому вооружением наши кочевники похвастаться не могли.

Оставалось пойти по классике военной науки: в центре пустить пехоту, которая ударит в тыл кочевникам, выступив своеобразным якорем. А по флангам отправить кочевников, которые сначала завалят врага стрелами, а только потом ударят.

Я знаю, что всадник может ударить копьём. И такой копейщик на перехане получит преимущество перед мечником на перехане. Однако тут подобное не распространено. В такой сшибке копьё становится почти одноразовым оружием, которое нередко ломается. И где потом древки брать? Всё опять упирается в дефицит дерева. Это стрелы из кустарника можно сделать. А копьё — нет.

Немного исправляли ситуацию наши шептуны, которые могли ударить заклятиями в первый момент. Однако когда строй смешается, толку от шептунов будет уже немного. Не будут они бить по своим, чтобы спасти других своих — опять-таки будут мешать моральные принципы.

В общем, мне не нравилась идея лезть в бой. И всё же приходилось предполагать худший вариант.

Поэтому обсуждение затянулось до глубокой ночи.

И лишь когда был сформирован план на все варианты броска к Мосту, мы, наконец, разошлись. Зато такой подход кочевников мне нравился гораздо больше, чем то, что было в исполнении Мгелая и его приспешников. Тот бы и не подумал даже, куда на время боя отослать женщин, детей и повозки.

Для обычных кочевников это был расходный материал. Ну, кроме повозок, конечно. Здесь потеряли, тут пополнили… И мне, и другим людям, не живущим в ханствах, такое отношение претило. Пусть Законы Воды и Песка не отличаются особой добротой, они гарантируют хоть какой-то порядок.

А по пути в шатёр, я вспомнил, что надо бы передать Часану обратно его людей.

— Часан, тебе надо поговорить со своими. С теми, кого мы отбили у каравана ещё до твоего освобождения.

— Зачем? Они же у тебя в подчинении! — нахмурился регой, и желваки на его лице заиграли.

— Да, но… Может, ты не заметил, однако они поглядывают на тебя и ждут, — спокойно объяснил я. — Если надо, я готов передать их всех под твоё начало. Без каких-либо обид и сожалений.

— Хм… Не стоит! — покачал головой хмурый регой, явно взвешивая в голове «за» и «против». — Когда я впервые тебя встретил, то посчитал выскочкой, который суёт нос в чужие дела. А теперь… Теперь я тебе доверяю. Если так посмотреть, мы все тут случайные люди. Зато у тебя есть костяк бойцов, которые вместе уже многое прошли. Однако я твой вопрос услышал. Я поговорю с теми, с кем сам плотно общался, и попрошу передать: все подчиняются тебе.

— Спасибо, — кивнул я.

Под порывами ледяного ветра мы добрались до шатра. Укладываясь спать, я думал о том, как мечтаю о завершении путешествия по ханствам. Да, для меня война не закончится ни завтра, ни послезавтра. Но лучше иметь под боком надёжных союзников, а не потенциальных предателей, от которых не знаешь чего ждать. И не потому что они люди плохие, а потому что менталитет очень уж чуждый.

В тот вечер я понял, что общение с кочевниками меня вымотало. Настолько, что даже верные союзники из этого народа не вызывают полного доверия. В Вечных Песках много разных людей и много подлости. Но кочевники, забывшие Законы, превзошли всех, вместе взятых. И очень хотелось надеяться, что те, кто Законы не забыл, окажутся другими.

Глава 93

Утро выдалось холодным. Я выбрался из шатра, когда небо на востоке едва начало сереть. И первое, что почувствовал — запах дыма от разгорающихся костров. Стойбище уже проснулось. Кочевники умели собираться быстро. Не прошло и половины гонга, как войлоки сняли, скатали и погрузили на телеги. Переханы фыркали, переминаясь с ноги на ногу, пока их навьючивали. Кто-то завтракал на ходу тем, что успели приготовить женщины.

Я жевал сушёное мясо, запивая водой из фляги, и смотрел, как разбирают последний шатёр. Сонная одурь ещё не прошла, но тело подчинялось привычному ритму: проверить перехана, проверить своих людей, проверить поклажу. Забравшись в седло, я поднял руку, дождался, когда командиры отреагируют, и махнул, показывая, что пора выдвигаться.

Колонна потянулась на восток, когда солнце оторвалось от горизонта. Сначала ехали медленно, затем чуть быстрее. Степь не заканчивалась, насколько хватало взгляда. Жёсткая трава, выгоревшая за лето до цвета старой кости, шуршала под копытами. Колёса грохотали по камням древней дороги. Темнели пятна голой глины, которых становилось всё больше. Пыль поднималась от колёс и копыт. Она оседала на лицах, на одежде, вилась облаком вокруг и позади.

Головные дозоры ещё затемно ушли вперёд. Время от времени оттуда прискакивали вестовые. В дозор ушли кочевники, а мои люди ехали в колонне. И я узнавал новости с небольшим опозданием. Впрочем, новостей-то особо не было. Вокруг не наблюдалось ни стойбищ, ни отрядов кочевников — никого. Даже мелкая живность, казалось, куда-то попряталась.

К полудню степь начала меняться. Трава становилась реже и жиже, всё чаще попадались проплешины голой земли. А потом они слились в сплошную равнину, где по сторонам от дороги — только пыль и мелкий щебень. Воздух сделался суше, и ветер, дувший с севера, нёс с собой не привычную травяную горечь, а запах нагретого камня.

Мы приближались к Разлому.

Дозорные вернулись через гонг. Впереди, к югу от дороги, у самого края Разлома, раскинулось большое стойбище. Я приказал послать вперёд усиленную разведку. А сам поднялся на невысокую гряду, тянувшуюся вдоль тракта с севера.

Отсюда, пусть и вдалеке, уже был виден