Стратег - Алекс Бредвик

Поблагодарив жреца, я направился на выход. Мне его, конечно же, показали и, я даже не удивился, вывели на территорию храма Геракла. Тут, к слову, было красиво. Статуи, отображающие сцены того, как великий полубог смог поймать лошадей, которых никто не мог поймать, как он сражался, какой он великий… в общем, что-то в нем божественное было. И тут я не чувствовал хаоса, не чувствовал тревог, которые накрыли весь город. Тут был действительно уголок спокойствия.

А он мог быть действительно одним из нас. И сейчас Вера, которая посвящается ему, частично сдерживает Прорыв. Из-за чего он не такой сильный, каким мог быть.

Комментарий Хаоса был весьма интересным. Это ещё и был намёк для меня. Либо ему кто-то не дал стать богом, либо он сам отказался. Если верить легендам, то он сам отказался от божественности. Но то легенды, истина где-то есть, но пока она мне недоступна.

Храм я покинул и направился на улицы города. Люди меня сторонились. Шептались, переговаривались. Они узнавали меня. У кого-то в глазах была надежда, кто-то плевался за спиной, а кто-то откровенно грубил, виня меня во всех бедах. Хаос, самый настоящий. Но, чёрт, чёртовы Забытый боги. Из-за них в городе чувствовались тлен и разруха.

Всё было на грани коллапса.

Но иногда я встречал и мрак в глазах. Культисты, вербовщики по крайней мере. Видя меня, они пытались сразу скрыться, потеряться. И делали, увы, это успешно. Они были ростками той отравы, которая укоренилась в городе. Мог бы, покарал бы на месте. Но чаще всего это были женщины, причём юные. Затуманенные умы, которые надо спасать, если это ещё возможно.

В какой-то момент я оказался в трущобах города. Народа тут было… невероятно. И самая концентрация ненависти была именно тут. Причём ненависти ко всему: к власти, к спартанцам, к Священному Отряду, к ополчению, к Олимпийцам. Но тут же было много всего интересного слышно. Да и многое одновременно происходило.

Но, на удивление, мне тут нравилось. Это была моя стихия. Я буквально чувствовал происходящее вокруг, ориентировался, понимал все невидимые обычному взгляду взаимосвязи. Это моя сила, сила Хаоса. Он есть обратная сторона Порядка. И именно он способен распутать все, что происходит тут. Моими руками, конечно. И все, кто знал, чей именно я сын, это тоже понимали. Боялись, но уважали.

Но это был и минус. Слух о том, что я в городе, достаточно быстро разлетелся по его улочкам, информаторы доложат своим хозяевам о том, что нужно бежать… и они могут побежать. Но я не мог позволить этому произойти. Фивы — город великих воинов, сама история говорит об этом. И я готов словом и делом показать это, встав на их сторону.

В трущобах народа было невероятно много. Не только те, кто тут жил изначально, но и те, кто «упал» из более высоких слоев, те, кто лишился всего, беженцы, да и просто те, кто не смог найти где-то ещё приют. Пару раз мне пришлось махнуть кулаком, чтобы урезонить идиотов. Помогало.

Так, путешествуя, я вышел к той самой статуе Эпаминонда, удивительно, что смог спокойно пройти в Акрополис, на меня буквально стража не обратила внимания. И вокруг статуи великого воителя, повелителя некогда беотийского союза, который разгромил Спарту в прошлом, было ещё больше народа. Сама статуя была очищена от грязи, ей буквально поклонялись, словно Зевсу. Ведь именно Спарта была вновь «врагом» Фив. Именно от рук спартанцев погибли родные и близкие местного населения. И поэтому молились тому, кто некогда смог разгромить спартанцев. Согласно официальной истории.

И тут я заметил нечто интересное. Наёмники. В основном… персы. Что-то инстинктивно внутри меня начало источать яд в их отношении. Сам их вид был для меня мерзок. Но это скорее из-за той ауры, которую они излучали. Та самая, которая была у воинов культа в Афинах. Аура культа, их магия, они были ей буквально пропитаны. А за спинами наёмников был тот, кто был виновен в происхождении. Архонод. Один из трех самых… отвратительных людей, кого ненавидели больше всего.

Но складывающаяся ситуация была мне на руку. Наёмник обнажил меч и направил его в сторону пацана. Тот сидел на коленях и молил о милости. Но вот рука заносится для удара, вот стремится вниз… но тут встречается с лезвием моей глефы. Краткий миг, а я преодолел десятки метров, чтобы спасти жизнь того, кто точно ни в чём не виноват, а если в чём-то провинился, то по детской глупости.

— Я не позволю лить кровь этого гордого народа! — с оскалом произнёс я.

Глава 22

Взгляд культиста остановился на мне. Всего несколько секунд, зато какой спектр эмоций успел пролететь! Сначала надменность, властность, даже пренебрежение. Затем задумчивость, лёгкая, прикрытая прежними эмоциями. После осознание, рост удивления от лёгкого до ошеломления. А затем паника, даже не скрытая, чуть ли не истерия. Этот «лидер» осознал, что сейчас произойдёт, понял, что будет. И самое главное, в его глазах чётко читалось осознание, что он уже труп.

Крутанулся. Голова воителя полетела с плеч. Молодой пацан, который чуть не умер, отскочил в сторону, прижался к женщине… у которой на шее висел амулет с Соколом. Значит, вот как они решили сделать. А если бы я не успел? Пацан бы вряд ли смог уйти от удара. Но, судя по его виду, он сильно недоедал, а значит, согласился чисто из-за этого. Жестоко, но прагматично.

Но прошло мгновение. Голова, улетевшая прочь, только-только остановилась, перестала крутиться на камнях. Только-только ко всем окружающим начало приходить осознание, что именно началось. Горожане только-только поняли, что механизм начал движение. И его уже не остановить. Не зря тут столько толпы, вот не зря. Кажется, на «хлеб» стеклось довольно много народа. Все требовали справедливости, все требовали надежды. Вот он — их хлеб.

Наёмники уже обступали меня, а я продолжал оценивать обстановку. Нужно было всё чётко рассчитать, сделать так, чтобы не пострадал никто из горожан. В голове прорисовалась картинка, как именно я всё сделаю, шаг за шагом, удар за ударом. На кого напрыгну первым, кого рассеку вторым, в какой момент отсеку левую ногу одному из главных культистов. Но прежде, чем я начну это делать, важный момент.

— Думаете, сможете справиться со спартанским полубогом? — с наглой усмешкой произнёс я.

А потом всё закрутилось-завертелось. Шажок вбок, тычок глефой. Способность применять не стал, всё должно быть красиво, даже