Обещана мертвому царю - Вера Ширай

Юноша слабо застонал и начал приходить в себя.

Пока я осматривала юношу, князь вошёл в избу. Вышел он уже одетым, а его мокрые волосы прилипли к вискам. В руках держал дорожную сумку и кувшин с водой. Он молча передал вещи мне, а сам присел рядом с парнем, осторожно приподнял его голову и плеснул водой на лицо.

Юноша закашлялся, застонал и окончательно проснулся.

— Что ты делаешь здесь? Почему не в лагере? — голос князя звучал жёстко.

— Мирдан… он отправил меня сюда, — парень схватился за голову, часто моргая.

По его виноватому, растерянному виду было ясно, что перед нами совсем ещё юноша. А то, с каким трепетом он смотрел на князя, почти благоговейно, мешало ему говорить прямо и по существу.

— А дальше?

— Я… услышал ваш голос. Подумал, кто-то запер замок. Ну то есть, вы князь заперты…Случайность какая-то… Я снял засов… А потом что-то с бешеной силой ударило в дверь… и всё потемнело. Я даже не понял, как упал…

Мы с князем одновременно переглянулись, молча оценивая услышанное…

Драган достал из сумки хлеб и молоко. Мы перекусили наспех, почти не глядя друг на друга, и он отправил юношу в лагерь.

Когда тот, шатаясь, пошел к деревьям, мы с князем, под его всё ещё любопытным взглядом, направились в другую сторону: к поляне, где ночью произошло нападение.

— Я хотела сказать… что вам не стоит чувствовать вину… Я просто… там… — слова путались. Я и сама не понимала, что именно хочу объяснить ему, как рассказать о том, что произошло ночью.

— Я не испытываю чувство вины, — спокойно ответил он, уверенно шагая к месту бойни.

Мне пришлось ускорить шаг, почти побежать, чтобы поравняться с ним, а затем я обогнала его и встала перед ним, заставляя остановиться.

— У меня есть проблески воспоминаний, — продолжил князь, внимательно всматриваясь в моё лицо. — И, странно, но я не чувствую себя виноватым.

Князь говорил спокойно, не оправдывался и не сожалел.

— Больше пугает другое… — его взгляд на мгновение потемнел. — Разум и тело мне будто не принадлежали.

Он не стал пояснять, что именно помнит, а что исчезло из его сознания. Просто обошёл меня и пошёл дальше.

— А как же? — тихо пробормотала я, едва поспевая за ним.

* * *

Тело первого дружинника мы нашли сразу. Он лежал на спине, раскинув руки. Штаны на ноге были разодраны, ткань пропиталась тёмной, почти чёрной кровью.

Князь остановил меня жестом: так далеко, что я едва могла разглядеть его раны. Сам же шагнул вперёд, опустился рядом и тихо прочёл молитву. Не глядя на меня, он снял с плеч плащ и аккуратно завернул в него тело.

Потом поднял погибшего и пошёл вглубь леса: всё дальше от поляны. Я шла следом, стараясь не отставать.

К моему удивлению, он остановился у одной из ям-ловушек. Некоторое время молча смотрел на колья внизу, затем прыгнул в яму, вытащил заострённые копья и сложил их в сторону. Осторожно уложил тело на дно и начал засыпать яму землёй.

Пока князь работал, я видела, как тяжело даётся ему каждая горсть земли. Иногда он замирал, опирался ладонями о край насыпи и глубоко дышал. Рука его невольно прижималась к грудной клетке, к тому месту, где ещё недавно зияла рана. На мгновение мне казалось, что он сейчас остановится, передохнёт. Но уже через секунду князь снова брался за работу.

Драган всё делал молча. Ладони в грязи, лицо в поту, он тяжело дышал.

После он поднял плоский камень и поставил его у изголовья насыпи. Когда вместо ловушки перед нами вырос неровный холм, князь, измазанный землёй, выпрямился и тихо произнёс:

— Такова его вера.

К этому моменту прошла добрая половина дня. Солнце стояло высоко, а воздух стал тяжёлым и вязким. Такой зной бывает только перед дождём. Но нам нужно было найти второе тело.

И его не было на поляне, сплошь усеянной следами борьбы.

Князь молча посмотрел на меня. Я кивнула в сторону леса: туда, куда ночью убежал мужчина. Нам ничего не оставалось, кроме как идти по следам.

Трава была примята, кое-где темнели пятна крови.

— Волк недолго… преследовал его, — тихо сказала я. — Должно быть, где-то здесь.

Я уже заранее готовилась увидеть то, что потом будет приходить ко мне во снах. Но следы продолжались. Они уводили всё дальше и дальше вглубь леса.

— Волк бежал за ним всего несколько минут, — продолжала я упрямо говорить о звере в третьем лице, будто речь шла о ком-то постороннем. — Я не успела далеко уйти…

Князь остановился, всматриваясь в следы, коснулся земли.

— Пойдём назад.

Он повернулся ко мне спиной.

— Стой… а как же Мирдан?

Князь ответил не сразу. Его взгляд выражал беспокойство, а плечи были напряжены:

— Теперь только Чернолесье решит его судьбу.

Глава 37

Глава 37

Сегодня солнце будто застыло в самой высокой точке неба. Его лучи пробивались сквозь листву и опаляли кожу. Свет был таким ярким, что слепил глаза, а пыль, зависшая в воздухе, мерцала, словно золотистая пыльца редких трав.

Снова мы шли вдвоём в лагерь. Снова поникшие и разочарованные. Снова мы шли в полной тишине.

Князь шагал впереди, всего на полшага быстрее меня. Со стороны могло показаться, что он не нуждается в поддержке, но от моего взгляда не ускользали мелочи: как он иногда невольно прижимал ладонь к рёбрам, через мгновение, будто вспомнив обо мне, выпрямлялся и делал ровный вдох.

Иногда его шаг замедлялся. Но стоило мне поравняться с ним, как он тут же ускорялся снова, он не позволял мне увидеть слабость, не позволял помочь ему.

После того как мы засыпали могильную яму, мы так и не взглянули друг другу в глаза. Ни слова не сказали о том, что будем говорить в лагере: какую историю расскажем, кому мы можем доверять.

Я вновь и вновь прокручивала в памяти ночь, не упускала деталей, могла объяснить каждое своё действие. Но ровно до того самого момента, как появился волк.

Волк?

Скажет ли князь о нём? Должна ли я упомянуть зверя в своей истории? Или лучше молчать? А если спросят? Предстанем ли мы перед людским судом?

В лесу резко и тревожно закричала птица. Взмах крыльев и стая птиц слетела с деревьев.

Там кто-то есть.

Я остановилась и