Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

— Есть! — хором ответила команда.

Я слышал, как они захрипели от натуги, отдавая все силы двигателям, в то время как я отключился от общего контура и сосредоточился только на снаряде. Скорость наша чуть упала, но парни были молодцы — они выдержали почти минуту пока я, тяжело дыша, не закончил сплетать матрёшку из конструктов. Оставалось только нажать на гашетку.

— Пли! — приказал я, и новый снаряд вылетел прямо в морду крейсеру.

Тот, не ожидавший выстрела, едва сумел начать манёвр уклонения, но расстояние и скорость были на не его стороне. Огненный росчерк прошёл чуть в стороне от центральной линии и взорвался по левому борту.

И надо отдать этой махине должное, она даже выдержала. Потеряла две гондолы из десяти, большую часть борта разворотило, и из пробоины шёл чёрный дым, а часть маршевых двигателей оказалась задета, так что теперь корабль медленно снижался. Но слишком медленно, продолжая вести по нам огонь.

— Живучие твари, — цыкнул я, вновь подавая энергию на двигатели, и экипаж с облегчением выдохнул. — Отдыхайте парни, я подержу.

— Благодарим, — ответил второй пилот, правда, ручку управления не отпустил.

Когда работаешь даже с маленьким корветом-перехватчиком, всё равно приходится отслеживать одновременно четыре полусферы, на что человеческий мозг просто неспособен, так что второй пилот был необходимостью. Ведь он мог разглядеть то, что у меня за спиной, и начать манёвр уклонения на секунду раньше. А этого часто достаточно, чтобы не попасть под удар вражеской артиллерии.

Османы, поняв, что сбить нас прямой наводкой не могут, переключились на дымовые и осколочные боеприпасы. Так что теперь вокруг нас то и дело вспыхивали чёрные облака, снижая видимость в ноль, и тучи из шрапнели. Для обычного судна это было бы не страшно. Так, мелкая неприятность.

Но с «Молнии» ради скорости сняли вообще всю броню, и попадание даже в десяти метрах могло привести к повреждению двигателей или реакторного отсека. Поэтому мне приходилось постоянно прикрываться щитом, что не могло не сказаться на потреблении энергии. А это уже прямо влияло на маневровые, уменьшая их тягу.

Всё к одному… Через несколько секунд нас взяли в перекрёстный огонь и обрушили такой шквал, что даже мой чешуйчатый ледяной панцирь едва выдерживал. Десятки попаданий в секунду, и нам сильно везло, что не в одно и то же место. Я едва успевал обновлять сегменты, когда до нас добрался второй крейсер. И понял я это сразу по тому, что судёнышко просто снесло взрывом.

Ударная волна отбросила нас в сторону, словно детскую игрушку, корёжа лёгкую обшивку. Сирены внутреннего оповещения взвыли, запоздало предупреждая об опасности, и я уже подумал, что пора бы вступить в бой ангелам. Вот только дальномер выдавал, что до Батуми двадцать пять километров. Всё ещё рано.

Ведь крейсерские орудия бьют на сорок. И, похоже, именно этим решил заняться подбитый крейсер — по крайней мере, он выворачивал в сторону города. После того, до какого состояния они довели пленников, в их способности бить по мирному населению я даже не сомневался. А значит, и шансов им таких давать нельзя.

— Отдохнули? — спросил я, начиная нагнетать энергию. — Трёхсекундная готовность. Цель — недобиток. Падение, взлёт, зарядка. Поехали!

Двигатели заглохли, кораблик чуть просел, и враги отреагировали, как и прежде, меняя курс. Но вот мы взлетели, и они снова начали манёвр преследования. Мы поймали их как раз в тот момент, когда маневровые работали на полную мощность.

— За-ря-д! — прохрипел я, выкладываясь на все сто.

Вся энергия души, скопленная в чакре звука, ушла за мгновения. Секунда — и снаряд вылетел из жерла пушки, оставляя раскалённый до желтизны ствол. А ещё через две врезался в повреждённый крейсер, пройдя сквозь одну из главных башен.

Снаряды сдетонировали почти одновременно со сработавшими конструктами. Два взрыва подряд сотрясло судно, и в море падали уже крупные осколки. Один из которых был больше нашего судёнышка. Так или иначе, выжить там уже никто не сможет. В этом сомневаться не приходилось, а потому, уклоняясь от обрушившихся на нас снарядов и прикрываясь щитом, я искренне улыбался.

Хоть какой-то части этих тварей мы отомстили за все те страдания, что они причинили пленным гражданским. Правда, долго мне улыбаться не пришлось. За то время, пока мы болтались из стороны в сторону, фрегаты достаточно сократили расстояние для ведения прицельного огня из скорострельных пушек, и на нас обрушился ливень из тридцатимиллиметровых снарядов.

Такие разрезают мелкие суда, словно бензопила ствол дерева. Вгрызаясь с одного края и останавливаясь, только когда дойдут до другого. После этого кораблик либо распадётся на части, либо превратится в решето. Даже будь на «Молнии» броня, она бы такой шквал не пережила. Ведь именно против лёгких корветов эти пушки и предназначались.

К счастью, у нас был не самый обычный корвет. И уж точно самый НЕ обычный экипаж. Вместо чешуек я поставил многометровую ледяную сферу, а когда враги раздробили её на мелкие осколки, то обнаружили лишь пустое место. Зря я, что ли, вспоминал, как ставить маскировочное поле?

Рухнувший на две сотни метров кораблик медленно уходил в сторону от места прицеливания, стараясь держаться так, чтобы не отображаться на радарах противника и не показаться как дыра в радиоразведке. К сожалению, тот, кто управлял флотом, слишком хорошо знал все мои трюки.

Стоило османам потерять цель, как суда ДРЛО разошлись в стороны, быстро набирая высоту. Так что у нас оставались считаные секунды до обнаружения, и нужно было использовать их с умом.

— Цель — второй крейсер. Прямой наводкой, — проговорил я.

Маршевые двигатели заглохли, передавая всю энергию на реактор. Конструкты встали на своё место один за другим, меньше чем за секунду. Мы вынырнули из сферы невидимости в тот же миг, что грохнул выстрел.

Яркий метеор пронзил небеса и врезался в щиты на главном из оставшихся судов. Вот только в этот раз всё пошло не по плану. Три щита он пробил шутя, а в четвёртом завяз и пробил его уже только взрывом.

— Ну вот мы и нашли, где сидит их главнокомандующий, — хмыкнул я, подавая энергию на маневровые двигатели. — Ангелы, будьте осторожны, на втором крейсере одарённый второго ранга или выше, стихия — земля.

Глава 18

Флагман османской эскадры, крейсер «Сулейман Великолепный», в девичестве — крейсер «Йорк».

— Прямое попадание! Вторичные повреждения систем!

Офицеры бегали как заведённые, хотя большая их часть до боя была спокойной и чопорной, ведь почти все они учились в Лондоне и переняли стиль общения хозяев города. А может, просто