Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

— Может, они справятся раньше и нам помогут? — неуверенно спросил техник, и без уточнений было понятно, что он о «Гневе империи». Да только фрегат сам кружил по небу, то появляясь, то прячась за сферой невидимости и изрыгая волны снарядов. Да ещё и яркие белые точки мельтешили по небу, от судна к судну.

— Управимся по крайней мере с четырьмя, — ответил я, и на это никто спорить не стал. — Выдержите ещё щиты?

— Да, ваше величество, — ответил второй пилот, но по его голосу было понятно — не справятся. Сделают всё от них зависящее, возможно, даже больше, перескочат порог, но один-два раза максимум.

К счастью, после сбития одного фрегата попадать по нам стали реже. Для надёжного обнаружения поля невидимости нужно три пересекающихся точки, а теперь их две, так что главное — не дать остальным восстановить клещи.

— Возвышение, уходим в свободную зону, — приказал я, просчитывая варианты.

По всему выходило, что их нет. Или не так много, как хотелось бы. Нужно не заглядываться на крейсер, а бить по тем, кто слабее и ближе. И надеяться, что после «Гнев» расправится с оставшимися судами…

Нет. Один снаряд я для него сохраню.

— Ставлю пелену, управление на меня, отдых минуту, — приказал я, и экипаж с облегчением выдохнул.

Полноценно отдыхать, когда тебя мотает из стороны в сторону, не вышло бы даже у меня. Любая боевая медитация от такого собьётся, но сейчас это было не принципиально. Главное — дать им хоть немного восстановиться, чтобы они исполняли свои обязанности. А уж поддержка щитов и двигателей — не их проблема.

Жаль только, и у меня не получается сделать всё разом. Либо-либо. Вдох, выдох, всю прану души — в чакру звука. Да, это читерство: три контура усиления, бесконечный запас энергии вселенной через открытый канал. Да. Ну и что? Пусть это неправильно, пусть нормальные практики так не поступают. Но сейчас мне плевать.

— Заряд! — сказал я, и второй пилот поймал управление, переведя его на себя. Энергия плотным потоком полилась по контуру в подготовленные конструкты снаряда. И в этот раз мне понадобилось меньше секунды. — Огонь по уязвимому!

— Есть! — крикнул наводчик, выбрав судно, по которому не промахнутся.

— Пли! — скомандовал я, зажимая гашетку.

«Молнию» тряхнуло, отбрасывая отдачей с линии огня противника, и один из оставшихся артиллерийских фрегатов вспыхнул. Снаряд без проблем прошил все щиты, врезался в морду, уничтожил броню и половину переборок передней части судна. Но главное — разом снёс три из шести гондол маневровых двигателей. Фрегат тут же перевернулся и ушёл в штопор. Экипаж ещё пытался выровнять машину, отрубить часть двигателей, переведя мощность с маршевых, но они не успели. На огромной скорости корабль врезался в морскую гладь, подняв гигантский фонтан белых брызг.

— Осталось четыре, — заметил второй пилот, хотя на пальцах одной руки я и без него считать умел. — И два снаряда.

— Один, — поправил его я. — Последний нужен для крейсера. Выберите самую важную после него цель.

— Второе ДРЛО, на крейсере радары повреждены, на артиллерийских они слабые. Уничтожим его — сможем безнаказанно кружить, — почти сразу сказал наводчик. — Но они быстрые и манёвренные.

— Значит, сделай так, чтобы это было не важно.

— Есть, — отчеканил наводчик, и я сосредоточился на щите.

Как же, блин, хорошо, что я позвал Айо, и что он заставил меня изменить взгляд на собственное возвышение: заняться накоплением энергии тела, а не заполнением его энергией души.

Даже полностью высвободив чакру звука для снаряда, у меня оставалось накопленная энергия, чтобы поддержать ледяной панцирь. На самом пределе, на тоненького, и бей в нас на два судна больше, скорее всего, я бы не справился. Но сейчас уже было чуть легче. К тому же, активно маневрируя под маскировкой, мы избегали девяноста процентов попаданий.

— Нужно возвышение триста и азимут сто двадцать на восток, юго-восток, — выдал наконец расчёты наводчик.

— Нужно — значит, будет, — кивнул второй пилот и, не отвлекая меня, взял на себя управление. — До готовности пятнадцать. Десять.

— Заряд! — предупредил я, и двигатели резко лишились хода, когда я переключился на наполнение снаряда. Жаль, что он не держит конструкты сколько-нибудь долго, иначе я бы это ещё на земле сделал. — Готов. Пли!

— Выстрел! — скомандовал наводчик, и огненный росчерк ударил в пустоту.

Я, отвлёкшийся на накопление, ошарашенно смотрел, как снаряд летит туда, где нет ровным счётом ничего. Совсем. Целую секунду. А затем именно в это место вывернул уклоняющийся фрегат ДРЛО, и попадание пришлось в левую переднюю часть.

— Есть! — довольно крикнул наводчик. — Он постоянно направо сворачивал, вот я и…

— Молодец, награду заслужил, — выдохнул я, не став досматривать, как полыхает судно, а накрыл нас вначале ледяным щитом, а потом пеленой. — По большому кругу. Задача — выйти в борт крейсеру. У нас один шанс его уничтожить.

— Принято, — ответил второй пилот, вновь беря управление на себя.

Он шёл по приборам с зонда, и только всё отдаляющиеся взрывы говорили, что противник нас потерял. Сейчас было важно, чтобы это так и продолжалось. Чтобы крейсер не переключился на «Гнев империи», и чтобы ребята выдержали натиск пяти судов противника или догадались отойти. Главное — чтобы выжили. Остальное мы починим, докупим и сделаем заново.

— Мы на точке, — сосредоточенно сказал пилот через минуту. — Расстояние до цели примерено десять тысяч. Нисходящая полторы тысячи, прямо по курсу.

— Готов, — отчеканил наводчик.

— Заряд на три, две… — прокомментировал я и снял пелену.

— НЕТ! — крикнул наводчик, и я едва успел среагировать на резко взвывшее чувство опасности.

Град из снарядов обрушился прямо на нас, и щит встретил их уже внутри корпуса, прямо перед мостиком. Дрожь от попаданий пошла по обшивке. Что-то снесло ударной волной, что-то болталось на соплях, а мы падали, в ледяном коконе, сопровождаемые десятками попаданий в секунду.

— Закройте рот и держитесь, — приказал я, хотя и так все были пристёгнуты. — Сейчас будет больно.

Пресс под днище, и мы резко остановились, в то время как сопровождавшие нас орудия ушли ниже. Правда, экипажу от этого было вот вообще не легче — мы словно врезались на ста километрах в час в бетонную стену. Кресла и броня частично компенсировали удар, но я услышал отчётливые вздохи и, кажется, хруст костей.

Но было не до сантиментов и переживаний. Те мгновения, которые нам выиграл пресс, я вложил в заряд последнего выстрела. Благо крейсер