Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

— Плохо… — выдохнул я, впервые за долгий бой сумев взять сердцебиение под контроль.

Энергия души гудела, словно рассерженный улей, и применение очередного стихийного конструкта могло выйти мне боком. Для всей энергоструктуры. Но и отпускать противника было никак нельзя.

Вот только я чувствовал всё нарастающую угрозу со стороны крейсера. Похоже, пушки перезарядили, или враг придумал, как использовать более сильные конструкты дальнего боя, не вылезая из капитанского кресла. Впрочем, в небе оставалась ещё одна моя мишень. Ну и ангелы почти расправились со своими противниками: у них двое, но уже повреждённых. Надеюсь, справятся без потерь.

— И что тут у нас? — проговорил я, подлетая к фрегату противника.

На меня тут же среагировали орудия ПСО, начали молотить почём зря, но я ушёл рывком в сторону, повесил маскировочную сферу и по памяти спикировал на обшивку. Прорезиненные ступни с грохотом врезались в покорёженную броню. Ближайшая башня начала поворачиваться в мою сторону, но, когда довернула, я уже рассёк её ствол огненным клинком. Благо он даже не требовал смены настроения. Щит и меч — базовые техники стихий, которые всегда со мной.

— Поковыряемся, — хмыкнул я, решив не лезть через толстую обшивку. Подойдя к башне, я вскрыл её, словно консервным ножом, и выкинул стрелка. — Полетай!

Проход оказался слишком узким для штурмового доспеха, но расширить его было всё равно проще, чем резать обшивку в другом месте. Разнонаправленные прессы ушли в стороны, и металл со скрежетом разошёлся, давая мне место.

Внутри выла сирена, и в подставленный щит тут же ударило множество пулемётных очередей с обеих сторон коридора. Искры брызнули по броне, застучали рикошеты. Но по сравнению с тридцатимиллиметровыми орудиями ПСО, которыми меня пытались прибить в последние несколько минут, это казалось такой мелочью, что я даже не обратил внимания.

Просто шёл по коридору, сдвигая прессом охрану. Иногда — в стены. Чаще — вместе со стенами, чтобы расширить себе проход. Только ближе к рубке меня попробовали задержать всерьёз. Установленная в потолок турель выплюнула снаряд семидесятого калибра, но я чувствовал опасность и за мгновение до инициации заряда отодвинулся в сторону. Взрыв прокатился по коридору откуда-то из его начала, но, находясь в доспехе, я даже тёплого ветерка не почувствовал. Просто ударил несколькими дисками наугад. Одним попал.

Адреналин медленно отпускал, и даже медитация и прокаченные чакры не спасли от апатии, что наступила вместе с утихающими гормонами. Враги больше не вызывали ненависти, как и чувства жалости — просто помеха, оставляющая кровавые следы на стенах коридора.

— Мы сдаёмся! Согласно Женевской конвенции, вы должны взять нас в плен и… — верещал что-то местный капитан, когда я вошёл в рубку.

Удобно, что они побросали всё оружие и приборы, держа руки над головой. Не пришлось возиться. Выкинув мешающего говоруна из кресла, я вырвал сочленение проводов и воткнул его в универсальный приёмный разъём резонансного доспеха, провернул, и встроенные лезвия рассекли жилы, подключаясь к проводящему контуру корабля.

На мгновение стало легче. Реактор судна, словно чужое сердце, бился мерно и медленно, выдавая резонансную энергию, которую преобразователи превращали в электричество для турбин. Но сейчас мне нужна была чистая сила. И я потянулся к ней. Отмахнулся от чужой воли, пытавшейся мне помешать откуда-то изнутри реактора. И выкачивал. Выкачивал… Несмотря на протесты забегавших по рубке техников.

Они что-то голосили про падающую мощность, про отказ второстепенных систем… Судно начало снижаться, и мне было нужно именно это. А ещё конструкт, который я формировал из чужой силы, не жалея её и вытягивая до последней капли.

Где-то у самой воды висел крейсер, ощетинившись десятками стволов, выжидая, пока я появлюсь в прицелах. Я чувствовал это желание, эту злобу и опасность, а потому ответил собственной.

Под днищем фрегата появился на мгновение щит, ударившие в него двигатели взревели, запрокидывая корму, и фрегат вошёл в неуправляемый штопор. Все члены экипажа повалились на пол, орали, хватаясь за приборы и пытаясь подняться, но это уже было неважно.

Как и то, что сообразившие враги открыли огонь из всех орудий, вот только они разбивались о ледяной щит, выросший на носу судна и удлиняющийся с каждой секундой, превращаясь в закрученный, словно на гравюрах прошлого, рог единорога. Их маневровые двигатели отказали, и сдвинуться враг не мог ни на метр. Только вверх и вниз. Хотя даже вниз уже дальше было некуда, только погружаться в море.

Враг ударил навстречу собственным конструктом — толстым каменным шипом. И камень должен был победить. Так и произошло. Верхний слой моего рога разрушился, под воздействием камня, но вторая спираль ударила по ослабшему конструкту, и в следующий миг корабли столкнулись.

Меня выкинуло из кресла капитана. Все приборы мигали и искрили. Что-то орали на своём языке люди. Я же… просто поднялся. Посмотрел на сотворённый бардак, и внутри стало чуть теплее. Рывком выбравшись из капитанского мостика, я в три прыжка оказался у пробоины и выбрался наружу.

— Хорошо-то как… — проговорил я, глядя на очищающееся пасмурное небо.

Опасности больше не было, я впервые с момента начала боя вздохнул свободно. И, выдохнув, стал создавать под тонущими судами айсберги.

Пусть они и враги, да и на конвенции плевать, но они всё же люди. Проигравшие, беспомощные, а потому сейчас безопасные. Отнимать их жизни будет неправильно. По крайней мере, без публичного суда. Уверен, Ангелина сделает из этого такое шоу, что смотреть будут по всему миру.

— Архангел вызывает «Гнев империи», ответьте, — нацелившись на единственное оставшееся в воздухе судно, сказал я.

— Говорит князь Пожарский. Идём на сближение, — тут же ответили с «Гнева».

— Спускайтесь и начинайте собирать выживших, — приказал я в первую очередь, а потом поинтересовался: — Потери?

— Десяток раненных, незначительные повреждения по левому борту, потерь нет, — бодро отрапортовал Андрей.

— Слава богу… — выдохнул я, прикрыв глаза. — Вызывайте береговую охрану и спасателей, а мне ещё нужно найти свой экипаж «Молнии».

Глава 20

— Мы не успели, ваше величество, — мрачно отрапортовал Мирослав.

— Как⁈ — не удержавшись, спросил я повышенным тоном. — Мы собрали эскадры и послали весь доступный флот ещё до начала османской атаки. Как вы могли не успеть?

— Корабли ЕМ уже были над Ангарой к нашему появлению, — не смутившись, ответил Суворов-старший. — Поэтому мы отошли от столицы и заняли Константинополь.

— А вот это уже хорошая новость, — выдохнул я, откинувшись в кресле.

Вся задумка была простой: в случае если противник решит сорвать переговоры, вместо этого атаковав их место проведения, мы отвлечём его внимание, а эскадра Суворова займёт столицу Османской Империи. А там уже