Звереныш - Рита Хоффман

Даже не зная троллькону, Вольф почему-то сомневался, что она просто уступит Сурдри.

— Скажу господину пажей, что заберу тебя с собой, а заодно упомяну, что твои старания как пажа не остались незамеченными. Но! — Светлейший отошел от стены и сделал шаг к Вольфу. — До нашего отъезда ты должен хотя бы раз увидеться с эрбпринцем. Понятно? Придумай что угодно, любой повод. Мальчишки вашего возраста легко сближаются, уверен, достаточно пару раз сыграть с ним в…

Он отстегнул от пояса небольшой расшитый мешочек и протянул Вольфу. Внутри оказались…

— Кости?.. — непонимающе пробормотал он.

— Именно! Кости для игры. Почему ты так смотришь? Старухи не учили тебя этому?

Вольф мог сварить яд из болиголова или волчьего корня, но это?.. Иногда они с Витцем играли в догонялки или боролись за звание «короля холма». Вот, пожалуй, и все.

— Попросишь Вальтера научить, — разочарованно пробормотал Сурдри. — Когда ты мне понадобишься, я позову через альрауну. А теперь мне пора.

Светлейший не ушел — он исчез. Просто сделал шаг вперед и растворился в воздухе. Вольф сжал мешочек с костями, хмуро разглядывая замысловатую вышивку.

Троллькона, Огненный Понтифик, земли, зовущиеся Эвантией… Пока Сурдри вынашивал свои планы, Иные продолжали сдерживать тварей там, в Грюневальде и за его пределами, пытаясь скрыть неспособность Светлейшего справиться с ними. Они гибли. И пусть после истории с драугром многие отвернулись от него, Вольф не желал, чтобы они умирали.

— У тебя что, нет дел? — выглянувшая из-за двери кухарка хмуро уставилась на него. — Колокола вот-вот прозвонят к шестому часу, ты должен помочь герру Вальтеру подготовиться к трапезе.

Хотелось сказать, что это не ее дело, но Вольф сдержался. Что-то подсказывало, что ему еще не раз придется пользоваться кухней, чтобы выводить дам Вальтера, потому отношения с кухарками он решил не портить.

— Иду, — буркнул Вольф, привязывая мешочек с костями к поясу.

* * *

Сурдри велел увидеться с эрбпринцем, но не сделал ничего, чтобы избавить Вольфа от обязанностей пажа. Между занятиями с Железным Эйриком и вечно недовольным шпильманом он иногда бегал в королевский сад, надеясь застать там хоть кого-нибудь, но тщетно. Только через несколько дней Вольф все же встретил среди лекарственных трав и шумящих листьями молодых деревьев человека, но, к сожалению, не Леонхарта, а Ансельма.

— Юнкер фон дер Нордмарк, — с доброй усмешкой произнес старик, вставая с колен. — Вижу, жизнь в Грайхайме идет тебе на пользу. Щеки округлились, порозовели… Решил прогуляться по саду?

— Да, — соврал Вольф. — Шпильман снова выгнал нас с занятий.

— А, Шперлинг. Он злится с тех пор, как его заставили обучать пажей, отлучив от эрбпринца.

— Отлучив? За что?

— Он посмел ударить мальчика смычком. — Ансельм посерьезнел. — Это недопустимо. Если бы не королева Ута, его милость Райнхольд повесил бы беднягу.

— А пажей, выходит, бить можно? — уточнил Вольф.

— Воспитывать. Как еще держать в узде толпу мальчишек, которые вот-вот достигнут поры ранней юности? Вы становитесь неуправляемыми и начинаете бегать по девушкам вместо того, чтобы уделять время занятиям.

Будто услышав его слова, в сад вышла Элизабет. Няньки не было с ней и на этот раз, только шут, кубарем перекатившийся через порог.

— Мейстер Ансельм… — Она склонилась в неглубоком поклоне. — Не думала, что вы здесь.

— Порой и мне нужно покидать башню и дышать воздухом. В моем возрасте каждый рассвет может стать последним, так что…

Вольф едва сдержался, чтобы не фыркнуть. В беседе с Брандом Ансельм утверждал, что умирать не собирается, а перед девушкой решил изобразить немощного старика?

— Как проходят твои занятия с отцом Вигбертом?

Элизабет заметно помрачнела и нехотя ответила:

— Не слишком хорошо.

— Что именно тебя смущает, дитя? — Ансельм сел на каменную скамью и похлопал по ней рукой, приглашая Элизабет сесть рядом.

Вольфа старик не подозвал, но и не прогнал, потому он подошел ближе, даже не пытаясь скрыть любопытство. В конце концов, Сурдри сказал, что Райнхольд к нему присматривается, а старый лекарь — его близкий друг. Если удастся произвести на него впечатление, он сможет замолвить слово перед королем.

Усевшись, Элизабет молчала несколько мгновений, а затем ее будто прорвало:

— Он говорит, что моя суть «холодная и влажная», а значит — пока недоразвитая. Смеется над любым вопросом и, вместо того чтобы учить меня перевязывать раны, как велела ее милость королева Ута, обучает подбору пищи для будущего мужа!..

Рот Вольфа открылся сам собой. Он не понял и половины того, что выпалила Элизабет, но то, как яростно она возмутилась, удивило его не меньше, чем заявление о «холодной и влажной сути».

— Отец Вигберт должен беречь женщин, как и все люди Светочи, — с заметной опаской произнес мейстер. — Разве ты не слушаешь проповеди Факельщика?

— Женщина должна позволить мужчинам быть защитниками и воинами, как позволила Светоч, — нехотя повторила явно заученные слова Элизабет.

— Чтобы не оскверниться жестоким темным миром, — добавил Ансельм.

— А если я не позволяю? Разве они не должны отступить и позволить мне делать то, что я хочу?

Вопрос девчонки показался Вольфу разумным, но вместо ответа мейстер приложил палец к губам и покачал головой.

— Не стоит обсуждать такие вещи. Я понимаю твое негодование, дитя, но многие могут решить, что ты не чтишь Светоч и Эвантию, оказавшую нашему королевству неоценимую помощь.

— Какую? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем Вольф успел обдумать его.

— Эвантийские зодчие научили наш народ строить из камня, — ответила Элизабет. — А их императрица отправила на помощь королю Альбрехту Третьему Неопалимых рыцарей, когда на север нападали дикие племена варваров.

— Их люди проложили Торговый тракт, соединивший Айхенгау с Арталией на востоке и с самой Эвантией на юге, — добавил мейстер.

— Но из-за них я теперь должна изучать гуморы, — проворчала Элизабет.

— Гуморы. — Ансельм скривился. — Отец Вигберт, как и все люди Светочи, уверен, что здоровье человека зависит от их баланса. Но он научил тебя смешивать травы и жир, чтобы приготовить припарку от боли?

— Нет, — резко ответила Элизабет. — Он не позволяет прикасаться ни к травам, ни к чему другому. Я только и делаю, что сижу на стуле и слушаю, что «земная женщина — она как хлеб: форма есть, а твердости нет». И «ты должна прислушиваться к сыновьям-защитникам Светочи, потому что все, что они делают, — это для твоего блага».

Хрипло рассмеявшись, Ансельм покачал головой и пробормотал:

— Слышала бы его моя прабабка, поставившая на ноги целую деревню после мора…

«Или хагазуссы, — подумал Вольф, прикусив губу. — Хеда и Герда разорвали бы этого отца Вигберта голыми руками, позволь он себе сказать о них что-то подобное».

— Я научу тебя. — Ансельм хмыкнул. — Но ты должна продолжать посещать занятия.

— Но зачем?! Даже вышивать куда полезнее,