Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

— Да я-то не против. Езекия, ты точно решился?

— Да, брат! Если отпускаешь, то останусь с Ратибором.

— Десятка для охраны хватит? Или больше нужно? — тут же встрял я в разговор братьев.

— Хватит! С нами два десятка идет, киевляне. Ярл Хельги еще людей дал, с его товарами идут в общем нашем караване.

— Тогда будет десяток. Варяги. Бывшие дружинники князя полоцкого. Недавно ушли от него, ищут, чем заняться. Я скажу сейчас, их позовут сюда.

— Спасибо, Ратибор! Тогда Езекию отпускаю к тебе! С ним еще двое воинов будет.

Хузарин-то из благородных, поэтому без доверенных помощников ему никак. Понимаю. Если они воины, в чем я не сомневаюсь, собственно, то точно нам пригодятся.

Я отозвал Турбрида в сторону и попросил привести его знакомых варягов, про которых он мне недавно рассказывал. Те ушли от князя, устав от несправедливостей, им творимых. К себе я их принимать не стал, так как наш отряд уже устоялся, натренированы все были одинаково, специфично, поэтому новые люди, обученные с детства по-своему, в отряд не впишутся. Да и места на нашей снекке столько нет, это все-таки не драккар. Исключение только для хузар допустил, но им в общем строю не стоять. Я их как стрелков использовать планирую.

А вот как вспомогательный отряд варяги эти княжеские могут быть полезны. Вот и подвернулась работа для них достойная. Сопроводят торговцев до Самкерца, сами там расторгуются и закупятся. Товарами и деньгами я их снабжу. Еще и в прибыли все останемся.

Раз уж с караваном пойдут наши охранники, то старшим с ними пойдет Ворон. Пусть парень себя покажет, съездит в дальние края, поторгует там. У нас скопилось некоторое количество мехов, воска, оружия и железных изделий из трофеев, которые можно было выгодно продать в Самкерце. Обратно Ворон привезет те товары, на которые укажет ему Иегуда.

Для этой торговой операции и похода мы купили хороший насад. С Иегудой уже договорились, Ерш с Мраком тоже были не против включения в караван еще одного судна с надежной охраной.

На этом и порешили.

А такой воин, как Езекия — это находка. Лучником он оказался просто гениальным. Из нас так стрелять никто не умел. Двое его людей тоже отличными воинами были, такими же отменными стрелками.

Будут нас тренировать и учить стрельбе. Не всех, а только самых способных, в том числе и боевых дев.

С легкой руки Аудульфа их стали называть валькириями. Очень уж воинственно и прекрасно они смотрелись в своих доспехах с оружием в руках.

* * *

Наконец, настало время пройти испытание делом. Точнее, оно не само настало. Меня просто замучили мои родичи и все остальные коллеги по дружине. Им, дескать, наскучили местные девки, пиво, постоянные тренировки и хочется развлечений. А еще очень хочется испытать в настоящем боевом походе, или в вике, если по-древнескандинавски, нашу снекку. Она, видите ли, до сих пор не окроплена вражеской кровушкой, и не может считаться полноценным боевым кораблем. Нужно это упущение срочно исправлять. И вообще, денег хочется побольше.

Ну кто я такой, чтобы спорить с коллективом? Всего лишь вождь, хевдинг, архонт или бек, как меня называют боевые товарищи. Что ж, хотите развлечений — вы их получите.

Я отдал распоряжение готовить корабль к походу и готовиться к нему самим.

На общем совете утвердили решение пойти пощипать поморян. Лихо и стремительно пробежимся по прибрежным селениям, проверив, туго ли набиты кошельки и лабазы береговых жителей.

Пока все занимались подготовкой нашего крейсера и закупкой провианта, я уселся за составление маршрута, чертежей карты и отметке будущих точек для посещения.

Информацию о перспективных в плане грабежа поселениях я частично получил от местных полоцких купцов, а частично — от наших постояльцев, купцов приезжих. Не зря, в общем-то, всю зиму вечерами просиживал в харчевне, подсаживаясь то к одной компании, то к другой, угощая интересных меня гостей выпивкой. Купцы, в основном, люди болтливые и отчаянные, не отказывали в просьбе рассказать о своих вояжах, хоть и приукрашивая, и привирая безбожно, но картина окружающего мира в моем мозгу постепенно сложилась. Я знал теперь, где какой товар можно приобрести или продать, знал цены, знал места проживания зажиточных людей, знал о наличии воинских контингентов в таких местах, знал, кто может дать отпор или предпочтет откупиться.

С учетом этих полезнейших знаний я и рисовал маршрут разноцветными чернилами на баснословно дорогом пергаменте и ставил поясняющие пометки. Вскоре маршрут был практически готов.

Я отдал приказ грузить воду и припасы на корабль.

* * *

Вечером я вышел во двор, чтобы проверить готовность снекки к отплытию. Неожиданно рядом со мной приземлился Гром. В его когтях трепыхался полуживой голубь, причем явно чужой — наши были другого окраса и кречет, что характерно, пока их не трогал. Я присмотрелся и обнаружил, что на птице закреплен кожаный конвертик. Голубь-то — почтовый! Отодвинув возмущенно заверещавшего кречета, я поднял голубя и снял с него письмо. Голубя я вернул Грому, так как тот уже издох. Гром был счастлив. Как бы он все же наших птиц не перебил, надо потренировать его потом.

Я вернулся в дом и распечатал конвертик. Из него выпал маленький пергамент с текстом на латыни. Ха, а я знаю этот язык! Вот и пригодились снова бесполезные знания.

Оказалось, что это письмо самого князя Драгомира некоему Томашу. Из текста следовало, что Томаш должен через седмицу, неделю, то есть, встретить какого-то Лодура в Икесколе34, временно разместить, подобрать корабль и организовать ему охрану и сопровождение до города Гнезно35, куда тот направляется к лехитскому князю Лешко.

Ни хрена себе! Драгомир посла к лехитам отправляет, значит. Интересно, зачем? В письме об этом ни слова. Голубь, получается, отправлен только что, а Гром его сразу перехватил. До Икесколе голубю лететь дня два, наверное. Значит, посол этот еще здесь, в Полоцке.

Неожиданно я услышал какой-то шум на улице. Орали мои воины, громче всех — Беляй и Аудульф. Прихватив с собой на всякий случай свой боевой пояс с прицепленной к нему булатной саблей, я вышел во двор.

Оказалось, что это приехал Бермята. Вот это радостное событие! Давно мы не виделись, соскучиться уже успели. Хорошо, что мы не ушли еще в поход, ведь утром отплывать собирались. Значит, отложим выход.

Мы обнялись с нашим родичем и потащили