Кощеева отрада, или Как выдать замуж Ягу - Ника Крылатая

ее интересовали. Она сжимала в коконе Бранибора. Он был силен, рвал ее путы, какими бы они ни были. Бил всеми заклятьями, что можно придумать. Отрада уже на ногах еле стояла. Но в сердце полыхал огонь.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – шептала Отрада. Из ее глаз катились слезы от усталости.

– Не выйдет, ведьма, – Бранибор сопротивлялся. Он не верил, что у Яги получится. Это же лесные ведьмы, а он не нечисть. Он человек, колдун!

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – Отрада подходила все ближе, протягивая руку.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – она по капле тянула колдовскую силу, а потом и жизнь. Ей и самой было больно, словно и она умирает сейчас.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – коснулась щеки Бранибора, который уже не в силах был дать отпор.

Глаза колдуна остекленели, навсегда застыли с ужасом, последний выдох и кожа стала сереть, покрываться тленом.

– Станешь лесом и травою,

Обернется все покоем, – повторяла Отрада, пока прах колдуна не унес ветер.

В этот раз Ярослав не успел ее подхватить и она упала в изрытую сражением землю.

– Ох ты ж! – Добрава сняла защиту. – Вот внученька дел наворотила.

– Отрада! – перепуганный Кощей, которого бабуля ловко обездвижила, наконец-то смог подняться.

Он озирался по сторонам, впадая в шок от увиденного. Отрада устроила из поляны перепаханное поле. От реки, созданной Добравой, не осталось и следа. Первые ряды деревьев были переломаны, как тонкие палки.

– Отрада, – Кощей заметил лежащую неподвижно девушку. Его охватил такой страх, как никогда в жизни. И злость! Он готов был разорвать колдунов голыми руками, но Отрада защитила. Хотя должно быть наоборот!

– Что же ты наделала? – он осторожно поднял ее на руки. – Зачем? Как я без тебя? – тихо спрашивал, прижимая к себе Отраду.

– Ох, – Добрава устало выдохнула. – Вот что любовь с ведьмами делает. Даже не знаю, что тебе и сказать, Ярослав. Ведьмы любят без остатка. И ненавидят так же. Тяжелое бремя – любовь ведьмы. А Отрада ведьма сильная. Сильнее меня даже. Нелегко тебе будет.

– Мне все равно, – Кощей держал в руках свое самое большое сокровище. – Жить без нее не смогу. Все отдам.

– Может, и выйдет чего, – опять вздохнула Добрава. – Неси ее в башню. Лечить будем. Еремей! – крикнула она. – Прибери тут, – приказала лешему.

А сама побрела за молодым Кощеем. Старой Яге тоже нужны были зелья. Отрада такой силы вихри закрутила, что едва получилось защиту удержать. Да этот, молодой и влюбленный дурак все порывался на помощь. Насилу удержала. Отрада бы и его изломала, а потом что бы было – лучше и не думать! Разнесла бы все от горя. И сама кончилась.

– Эй, блохастый, – Отрада заглянула за камни, – жив?

– Не дождетесь! – Баюн передернул шкурой, стряхивая пыль и мелкие камешки. – А супостаты где?

– В сырой земле, – ответила Добрава, сверкнув глазами. – У Отрады сила проснулась. Да такая, какой лет сто не видывали.

Баюн от такой новости плюхнулся на зад.

А Ярославу было все равно, сколько магической силы стало у Отрады. Он мучился от того, что оказался бесполезным. Не помог, не защитил. И вот теперь Отрада на его руках без сознания. Бледная, едва дышит.

Осторожно нес ее в башню, боясь потревожить сон. Надеялся, что это только сон. Бережно уложил на кровать. Убрал с лица выбившуюся прядку.

– Воды неси, – приказала Добрава, – умыться надо да зелье сварить. Отрада еще сутки проспит. А то и двое.

Ярослав не стал спорить с Добравой. Надеялся, что она знает, что делать нужно. Потом сам быстро помылся в купальне.

Старая Яга крутилась у камина. Кидала в котел травы, бормотала что-то неразборчиво.

– Негоже тебе девку видеть без одежды, – она недовольно поджала губы, – да сама не справлюсь. И с блохастого проку нет.

– Я не блохастый, – обиженно буркнул Баюн. Напившись воды, он уполз на свою подушку. Шерсть все еще дыбом стояла с испугу. Ведьмы эти! Так и поседеть недолго!

– Снимай с нее одежу, – Добрава помещала варево. – Обтереть надо. И зельем потом напоить.

Два дня они провели возле Отрады, которая недвижимо спала. Добрава поила ее зельями, обтирала и постоянно проверяла состояние.

Ярослав принес из лаборатории книги. Втроем, Баюн выспался, поел и снова мешался под ногами, читали и разбирали.

– Ясно теперь, почему в роду только одна девочка рождалась, – Добрава на три раза перечитала строи о своей прабабке. Украдкой глянула на Ярослава. Хорош. Через века полюбил таки Кощей Ягу. – Разберемся с твоим наследством, потом думать будем, как проклятье снять.

– Да что с ним разбираться? – Ярослав в который уже раз глянул на Отраду. Боялся, что ему лишь кажется, что краски возвращаются на ее лицо. – Явлюсь к Гороху с мечом и трон свой потребую? Глазом моргнуть не успею, как в темницу кинут.

– Нет, тут хитрее действовать надо, – Добрава листала летописи. – Силу сначала родовую получи. Потом к нашему царю пойдем. Нам надо еще в замок Бранибора попасть. Да, сначала в его замок, а потом к царю нашему батюшке. Нет, ну каков оказался! И ведь никогда ни единым словом!

– Я вот чего в толк не возьму, – Ярослав перевел взгляд на Добраву. – На трон сам почему не сел? Зачем ему Горох?

– Сразу видно, парень ты простой, – Добрава прищурила правый глаз, – в государственных интригах несведущий. Горох хоть и дурак, а наследник законный. А вот как Бранибор силу бы родовую себе захапал, так бы и подчинил себе замок этот и Дремучий лес. А там и Гороха подвинуть можно, кто ж против такой силищи попрет? А тут ты. Сам подставился.

– Так я думал, сказки это все! – в который раз оправдывался Кощей.

– Вот тебе и сказки, – вздохнув, Добрава захлопнула книгу. Пора опять Отраду зельем поить.

О состоянии внучки она беспокоилась, но виду старалась не показывать. Видела она много раз, как бывает перенапряжение. Но с таким сильным еще не сталкивалась.

– Помогай, что сидишь? – шикнула на Ярослава.

Отрада очнулась поздно вечером на второй день. С трудом подняла тяжелые веки. Тело ощущалось чужим. Даже пальцами пошевелить удалось не сразу.

В комнате было сумрачно, горели лишь две магические свечи за столом. Доносился шум дождя. Мерный и успокаивающий.

Отрада