Из рода Хранителей магии - Гэбриэл М. Нокс

Каждый листик на ветке сухой и статичный. Коснись его, и он рассыплется на песчинки.

– Они вытягивали жизнь из растений, чтобы с помощью погибших беженцев сражаться с солдатами, – продолжал Диэлон.

– Нужно торопиться, – заявил Каилон дрожащим голосом. – Отыщем лесную тропу.

Однако ни в чаще, ни на тропе следов городских из Па они не обнаружили. Только безмолвная земля, усеянная лиственной трухой, и сменившая туман мгла.

Отряд зажёг огни, чтобы не теряться. Шли цепью.

– Может уберём её, а, Каилон? Я про мглу, – предложила Легион.

– Не хотелось бы отправить её туда, где она навредит.

– Не отправим, просто поднимем над нами. А так мы не увидим, если кому-то понадобится помощь.

– Ладно, – согласился брат.

Легион встала рядом с ним и проделала те же движения, чтобы усилить контакт с магией. Медленно, но уверенно белёсая пелена приподнималась, оголяя пустынную местность. Воины смогли увидеть лица друг друга на расстоянии метра, и это не могло не радовать.

Но тут раздался встревоженный зов:

– Каилон!

Сохту стоял впереди, не двигаясь. Легион последовала за братом. На тропе в метрах ста от отряда стояла женская фигура, сжимающая в руках недвижимый свёрток из пледов. Фигура покачивалась, иногда переминалась с ноги на ногу.

Каилон обогнул Сохту и двинулся к ней, Легион не отставала, готовая в любую минуту вступить в схватку. Диэлон тоже пошёл за ними, но Сохту остановил его.

Белая кожа, мутные голубые глаза, искривлённый рот, пара несовместимых с жизнью ран на голове. Женщина была мертва.

Каилон среагировал не сразу, бросился к свёртку и что-то зашептал. Так Легион поняла, что перед ними его жена. Мертвец не двигался, продолжал покачиваться, похоже, тот, кто им управлял, упивался страданиями живого.

– Лэус, Лэус. Что с тобой, что ты стоишь? Дай мне сына, дай.

Каилон развернул свёрток, покачнулся назад и упал бы, если бы сестра не поддержала. Животный ужас в его глазах говорил красноречивее слов. Он онемел, не мог произнести ни звука, но его боль передалась сестре. Она никогда не видела Лэус, но слёзы сами хлынули из глаз.

Жители Па не успели пересечь лес. Враг застал их прямо в чаще. Только сейчас Легион заметила другие фигуры, укрывающиеся среди деревьев. Они стояли ровно так же, как и Лэус, молча покачивались, ожидая команды кукловодов.

– Она… она… – Каилон едва дышал.

Он хватал ртом воздух, как рыба, не в силах выдавить правду. Тут Лэус сделала шаг, ещё один и ещё. Рот безобразно вытянулся, отряд услышал дикий вопль, доносящийся из недр её тела.

– Каилон, нужно отходить. Нужно защищаться, – плакала Легион, пытаясь оттащить брата.

Подбежал Диэлон.

– Я нарушу связь. Она не будет нападать. – И, закрыв глаза, Диэлон погрузился в малый транс, чтобы оборвать связующую нить Лэус.

Женщина опала, свёрток вывалился, и Легион отвернулась, подавив очередное рыдание. Вместе с Диэлоном они оттащили Каилона под защиту отряда.

– Обнажить мечи и сабли, – скомандовал Сохту. – Пробиваемся к выходу из леса.

До того медлительные и вялые, мертвецы разом вздрогнули и помчались на живых. За ними следом, перемещаясь по деревьям, приближались кочевники.

– Их, должно быть, полсотни, если не больше. И это только жители города. Кочевников тоже полно.

– Неважно, просто отбиваемся, двигаясь вперёд. Легион, поможешь нам, пока твой брат приходит в себя? – спросил Сохту.

– Разумеется, – отозвалась та. – Меня сдерживает повязка, но сделаю что могу.

Диэлон тоже не оставался в стороне. Пока ещё он плохо знал свои возможности, но обрывать нити, чтобы кочевники тратили время на их восстановление, он мог.

Мертвецы столкнулись с отрядом, словно с каменной стеной. Захрипела сталь, врывающаяся в мёртвую плоть. По тропе разносились хруст костей и ритмичные приказы Сохту.

Легион поднимала волны почвы, чтобы разверзшаяся земля поглощала новых врагов, ведь кочевники защищали тела своих «солдат» от магической расправы. То и дело некоторые из них падали, как подкошенные: это Диэлон обрывал энергетические нити.

Каилон сидел на земле со стеклянными глазами, полными слёз, и наблюдал, как мертвецы затаптывают тело жены, как она и её сын исчезают не только из поля зрения, но и из этого мира. Ему казалось, что он всё ещё слышит их смех и радостные голоса, видит, как любимая Лэус показывает сынишке листочки на их садовом дереве. Но это лишь образы в голове, иллюзия. Память играла с ним злую шутку, глубже заталкивая в нескончаемую скорбь.

Легион ощущала страдания брата, но помочь не могла. Оставалось только ждать, когда он вернётся к ним.

– Их всё больше! – крикнул ривен. – Не только городские! Эти новые здесь давно!

– Кочевники прибывают! – сообщил воин с другой стороны. – Нужно ускориться!

Отряд двигался и отбивался, держа строй. Пока никто не погиб, Особый корпус оправдывал свои награды и славу среди простых военных. Легион и Диэлон хорошо помогали, позволяя мечникам отдыхать.

Летели отмеченные знаками болты арбалета: стрелки сидели на лошадях, защищаемые мастерами ближнего боя. Отряд Сохту двигался, как единый организм, только Каилона приходилось тянуть за собой.

Но вот советник императора пришёл в себя. Боль утраты сменилась яростью. Воины Сохту разом ахнули, когда целая армия мертвецов и кочевников начала двигаться медленно, будто продиралась через густое желе. Следом часть из них была откинута с дороги земляными валами. Образовался вибрирующий коридор.

– Уходите отсюда, я спалю этот лес дотла! – зарычал Каилон.

Таким разъярённым брат предстал перед Легион впервые.

– Зачем ты остаёшься? Уходи с нами!

– Их слишком много, я не могу бежать и защищать себя и вас. Иди, Легион. – Брат замялся, явно желая сказать что-то ещё.

– Говори, – потребовала Легион, но в груди у неё что-то ёкнуло: она знала, о чём пойдёт речь.

– Наш долг защитить Империю, Легион… других Хранителей, что живут по ту сторону Антирского леса, и друзей. У них есть только ты, чтобы уничтожить Источник в горе Ахрд. Северяне слишком слабы для такой затеи.

– Это значит, что для меня это дорога без возврата? Так? – с горечью спросила Легион.

– Так, девочка моя. Прости. Империя…

– Я сделаю это не ради Империи. – Слёзы сами побежали по щекам Легион. – А ради Теркуса, Эрэл, Бэла и Диэлона. Ради мамы. Империя для меня не имеет значения. Здесь я стала рабыней, здесь меня мучали и заставляли делать ужасные вещи. Здесь я потеряла семью. Но друзья подарили мне новую. А Диэлон… – Легион обернулась – парень ждал её вместе с Сохту, подгоняющим воинов. – …подарил мне любовь. За неё умереть не страшно, верно?

Лицо Каилона, до этого момента сжигаемое яростью, стало мягче, печальнее.

– Мне так жаль, малышка. Прости, что не спас тебя, прости, что не вернул домой.

– Если встретишь Лэус, передай, что я бы хотела с ней познакомиться. – Легион сделала короткий знак: коснулась кончиком указательного пальца татуировки, выражая высшую степень почтения. – Я люблю тебя, брат.

Фигура Каилона становилась всё меньше и меньше, а кочевники и мертвецы продолжали пробираться к защите. Даже когда они достигли её, то лишь медленно скреблись по дрожащей поверхности, не имея