Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

Я лежала у подножия трона, глядя в потолок пещеры. Я не чувствовала своего тела, кажется, я сожгла свои меридианы.

Над вершиной пирамиды стоял Призрак. Он смотрел на пустой трон, на погасшие каналы. Его лицо исказилось нечеловеческой гримасой.

Это была не просто злость, это была ярость бога, у которого украли вечность.

— Ты… разрушила… всё, — прошипел он. Его голос вибрировал, от него осыпалась крошка с потолка. — Ты выбрала ничтожеств вместо величия.

Он медленно повернулся ко мне.

— Раз ты так любишь этот мир… ты умрешь вместе с ним.

Призрак поднял руки. Воздух вокруг него начал сгущаться, он больше не использовал энергию жертв. Он использовал свою собственную силу — силу Бездны.

Черная воронка начала формироваться над его головой, засасывая свет и звук. Он собирался обрушить своды пещеры, похоронить нас всех здесь заживо.

Я попыталась пошевелиться, но не смогла даже поднять руку. Мой резерв был пуст, я была бесполезна.

«Прости, Цзинь Вэй, — подумала я. — Я пыталась».

И тут я увидела его.

Генерал бежал вверх по ступеням пирамиды. Хромая, оставляя за собой кровавый след, держа в руке обломок меча, он бежал ко мне.

— Не трогай ее! — его крик перекрыл гул зарождающейся бури.

Призрак рассмеялся. Он махнул рукой, и волна темной энергии ударила Цзинь Вэя в грудь, отбросив его на несколько ступеней назад.

— Муравей, — презрительно бросил Призрак. — Твой меч сломан, твоя армия далеко. Что ты можешь?

Цзинь Вэй медленно поднялся. Кровь текла у него изо рта, заливая подбородок.

— У меня нет армии, — прохрипел он. — Но я не один. Лэйюань! — крикнул он. — Сейчас!

Это было невозможно. Феникс не мог спуститься под землю, здесь не было места для полета, здесь воздух был отравлен.

Но я забыла, что духовный зверь — это не просто животное. Это дух.

В тот же миг из его груди вырвался столб ослепительного серебряного пламени.

Это был не физический феникс. Это была его духовная проекция, эссенция огня.

Цзинь Вэй использовал свою собственную жизненную силу как топливо для призыва. Это была самоубийственная техника «Последнего Рассвета», о которой я читала только в легендах. Воин сжигает свою душу, чтобы нанести один, абсолютный удар.

Серебряный феникс с криком, от которого лопались камни, устремился к Призраку.

Тьма столкнулась со Светом.

Взрыв был беззвучным. Просто в какой-то момент мир перестал быть цветным, все стало черно-белым.

Меня подхватило ветром и швырнуло вниз, к подножию пирамиды. Я больно ударилась о камни, но мне было все равно.

Я смотрела вверх.

На вершине пирамиды не было ни Призрака, ни воронки. Там было пусто.

Только опаленный, треснувший трон.

И Цзинь Вэй.

Он лежал на ступенях, раскинув руки. Мужчина не двигался. Пламя погасло.

— Нет… — шепот сорвался с моих губ. — Нет, нет, нет!

Я заставила себя ползти. Каждое движение было пыткой, но я ползла. Вверх, по этим проклятым ступеням. К нему.

Я добралась до него, перевернула на спину.

Его лицо было бледным, глаза закрыты, грудь не поднималась.

— Цзинь Вэй, — позвала я, тряся его за плечи. — Генерал! Открой глаза! Это приказ!

Тишина.

Я приложила ухо к его груди. Сердце… оно не билось.

— Ты обещал! — закричала я, и мой крик эхом отразился от стен пещеры. — Ты обещал расчесать мне волосы! Ты обещал вернуться! Лжец!

Слезы текли по моему лицу, смывая пыль и копоть. Я не могла поверить. Я выиграла войну, но потеряла его.

Я положила руки ему на грудь. Мои ладони, еще недавно творившие магию металла, теперь были бессильны. У меня не было Ци, я была пуста.

— Пожалуйста… — шептала я. — Возьми мою жизнь, возьми все, только не уходи.

Я склонилась над ним и поцеловала его холодные губы. Я пыталась вдохнуть в него жизнь, поделиться тем малым, что у меня осталось.

И тут…

Что-то теплое шевельнулось под моими пальцами. Там, во внутреннем кармане его куртки, у самого сердца.

Я дрожащими руками расстегнула его одежду.

Там лежал обсидиановый диск. Компас, который мы нашли в Долине, он раскололся пополам.

Но под ним, на коже, там, где должен был быть смертельный удар от магии Призрака, светился слабый, угасающий серебряный контур. Перо феникса.

Оно вплавилось в его кожу.

Грудь Цзинь Вэя дернулась. Один раз, второй, он сделал судорожный, хриплый вдох.

Я отшатнулась, не веря своим глазам.

Он открыл глаза, они были мутными, расфокусированными, но живыми.

— Лиюэ… — прошептал он едва слышно. — Слишком… громко… кричишь.

Я рассмеялась, истерично, сквозь слезы, уткнулась лицом в его шею, рыдая от облегчения.

Он жив. Лэйюань защитил его. Он принял удар на себя, спрятавшись в этом диске, и сгорел, чтобы спасти хозяина.

Генерал с трудом поднял руку и положил ее мне на голову. Его пальцы запутались в моих волосах.

— Я… держу… слово, — прохрипел он.

Внизу, в пещере, начали раздаваться стоны. Люди в нишах просыпались. Сотни людей, живых.

Мы победили.

Но когда я подняла голову и посмотрела на то место, где стоял Призрак, я увидела нечто, что заставило мою кровь снова застыть.

На камне, там, где он исчез, не было тела, там лежала только его белая мантия.

И на камне была выжжена надпись.

«Это еще не конец».

Он не умер, сбежал, и теперь у него не было ничего, кроме ненависти и жажды мести.

Глава 36

Свет, который я увидела первым, был не солнечным. Это был тусклый, дрожащий свет масляных фонарей, которые словно светлячки начали спускаться по стенам огромной каверны.

Я сидела на ступенях пирамиды, поддерживая голову Цзинь Вэя у себя на коленях. Он дышал — тяжело, хрипло, но дышал. Каждое движение его грудной клетки отзывалось во мне волной болезненной благодарности. Серебряный контур пера феникса, вплавленный в кожу над его сердцем, тускло мерцал, словно уголек под слоем пепла. Он больше не обжигал, но от него исходило тепло.

Внизу, в огромном зале, царил хаос пробуждения. Сотни людей, вырванных из небытия, приходили в себя. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то просто сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, не в силах осознать, что кошмар закончился.

— Они идут, — прошептал Цзинь Вэй, не открывая глаз. Его рука нащупала мою и сжала. Слабо, но настойчиво.

Я подняла голову.