Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

Зато в доме появились кузины. И все мы погрязли в бытовом хаосе и ссорах с матушкой. Мари постоянно допекала меня какими-то абсурдными тревогами и переживаниями. Но на прямой вопрос о том, что именно ей известно, чтобы так обо мне печься, ничего не ответила.

Так закончилась зима. В первый мартовский день я сидел на еще по-зимнему холодной лавочке на безлюдной утренней аллее. Вытерпеть трех женщин в доме оказалось непосильной для меня задачей. Я стал больше гулять в парках и скверах, кормить воронов. А они все чаще подлетали ко мне и даже иногда садились на плечо или на голову. Выждав, когда Мари и Лиззи наконец уйдут приводить в порядок выкупленный ими магазинчик, а матушка отправится на бранч с подругами, я вернулся домой.

Писем из округа Кайсли стало меньше, и я сел перечитывать свои записи о каждом сне. По привычке надел кольцо на палец и в какой-то момент завалился с записями на кушетку. Дочитав до последнего листа, пробежался по строчкам про температуру, лунные сутки и рассуждения перед сном. «Выбор между Саисс и Инум», — прочитал я свои же рассуждения и заснул.

* * *

Я стоял в местности, смутно напоминающей округ Кайсли. Не было ни единого дома, который бы мне показался хоть смутно знакомым. Крошечная деревушка из полутора десятка домов. Люди, ходившие вокруг, разговаривали на старом наречии, а одежда на них была как с гравюр из исторических манускриптов, которые мы изучали в детстве.

Какой же это год? Сколько снов я пропустил и почему? Я так увлекся установлением датировок, что совершенно забыл, что во сне должен быть кто-то с кольцом и кто-то, кому его передадут. Я зашел в несколько домов прогуляться по участкам, но, так и не поняв, кто в этом сне хранитель кольца, решил просто сесть на подобии, может, даже зародыше будущей городской площади, и ждать Сириуса. Я несколько раз позвал его. Так громко, как только мог, но, докричавшись лишь до боли в горле, оставил эту затею.

Я сидел, разглядывая местных жителей, и предположил, что действие сна происходит в промежутке от пятисот до шестисот пятидесяти лет назад. Да и в этой датировке я был совсем не уверен.

Устав сидеть без дела и без Сириуса, я присоединился к праздничной процессии. Это была свадьба. Нарядная толпа гуляла от дома к дому с песнями и угощениями и спустя час, обойдя, кажется, все дома в деревушке, дружно завалилась на один из участков. Украшенный колосьями и лентами алтарь венчал хвойный венок в бубенцах и свечах. Молодые держались за руки и приносили клятвы. А дальше, усевшись во главе стола, принимали подарки и поздравления. Я заметил, как старушка подошла к внучке-невесте и, поцеловав ее в щеку, повесила ей на шею свой амулет. Обычный плетеный из шерсти и веток амулет, который в детстве мы называли оком и плели от безделья, в основном используя желуди вместо зрачка. Вот только этот амулет был другим. В его центре вплетена большая черная бусина.

Я проснулся и удивленно уставился на свое кольцо: «Так ты было бусиной?»

Кинувшись к столу, я записал: «Саисс, сон днем, бусина вместо кольца, 650 лет назад», — и услышал, как хлопнула входная дверь, а сразу за этим — волну споров и причитаний, видимо, начавшихся еще на крыльце. Все мои несносные дамы вернулись одновременно. Я посмотрел на часы — стрелка приближалась к семи вечера. Долго же я проспал.

Отказавшись от ужина и компании, я ушел бродить по городу. Весна выдалась ранней, пусть и холодной. Но общими усилиями солнца и горожан удалось избавить столицу почти от всего снега. Я бродил кругами по соседним кварталам и даже выпил горячего вина в одиночестве в одной из уютных таверн торгового квартала.

Я вспоминал, как мы пили вино в поместье Дэ Нортов, и думал только о том, как же не шли леди Лане те черные глаза. А еще ругал про себя своего глупого старшего брата. Он ведь даже не спросил, как у нее дела, а она так за него переживает, пытается найти какие-то зацепки. Просидев с этими мыслями до неприлично позднего вечера и прикинув, что дома все, должно быть, уже спят, я решил вернуться.

По возвращении пробрался тихонько к себе на второй этаж. Как и обещал Сириус, его вороны мирно спали на всех ближайших деревьях.

— Сириус! — громко прошептал я в темноту открытого окна. — Сириус, если ты можешь меня слышать. Я собираюсь отправиться в сон. И он точно сегодня будет. Жду тебя там.

Выждав полчаса на случай, если вдруг Сириусу нужно время на сборы стаи, я переоделся, положил свежий лист бумаги на столе, приготовил стакан воды на прикроватной тумбочке, потушил свет, оставив лишь небольшой ночник, улегся под одеяло, надев на палец кольцо, погладил бусину и прошептал:

— Саисс, — и сразу провалился в сон.

Я стоял в дождливом ночном лесу, поздняя осень или ранняя весна, сразу было и не понять. Но лес я узнал, холмы и сосны. Почему-то меня кольнуло, что это не сулит ничего хорошего. Но, решив не обращать внимания на подобные домыслы, отправился искать Сириуса.

Я был уверен, что все получится так же, как удалось вызвать сон с помощью имени Привратника. Но, увы, я ошибся. Сириуса нигде не было. И решив, что в этом сне, как и в прошлом, ему, наверное, не хватает сил появиться, я отправился к костру между соснами, который уже давно заприметил.

— Ладно, посмотрим, какие родственнички передают кольцо или бусину на этот раз.

И с этими словами я в ужасе застыл у ночного костра. Прямо на меня, со своей мерзкой ухмылкой, пялился Рогатый Лис. Неужели он меня видит? Я не ощущал его инородности, а значит, он был частью сна, не как с Сириусом в прошлый раз.

До этого никогда участники сна не видели и не ощущали моего присутствия. Но он продолжал смотреть на меня и ядовито улыбаться, сидя в одном из своих обличий взъерошенного подростка. Даже халат, кажется, был тот же, что и при нашей с ним прошлой встрече, разве что менее потрепанный.

— Ты видишь меня? — спросил я.

— И чему ты так радуешься? — одновременно со мной проворчал второй демон, сидевший у костра. И Лис повернулся к нему, убрав с меня свой сверлящий взгляд. — Кроме меня, у тебя здесь больше нет союзников.

— Ха, а кто тебе сказал, что они мне нужны?

— Невыносимый. Я уйду, и больше