Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

давало покоя. Та была в другом районе, ближе к центру, по документам числилась на нём. Вернее, на теле, которое он занял. Мать этого парня незадолго до всего этого умерла от болезни, что грустно, но от чего немного спокойнее становится, иначе как мне мужику за 35 выдавать себя за чьего то ребенка?

Да квартиру необходимо продать, иначе отголоски прошлого владельца при её посещении будут отдаваться неприятным ознобом. Ключи лежали в ящике стола, отдельной связкой, с брелоком в виде потёртого зайца.

Он выдвинул ящик, взял связку. Заяц смотрел единственным уцелевшим глазом.

Мысль была простая: зачем ему чужая квартира, с территорией где теперь можно спокойно жить и имея стабильный и солидный доход. Лучше избавится от напоминаний о прошлом этого тела.

Ключи он отложил в сторону, заяц смотрел в потолок единственным глазом. Продавать квартиру нужно было быстро, но не дёшево — тело хоть и досталось молодое, с неопытным лицом и пустым карманом, но память у прошлого жильца была хозяйственная: мать копила на эту однушку лет пятнадцать, и район был не из худших. Продавать за бесценок он не собирался. Не из жадности — из уважения. Это было её единственное, что осталось, и отдать это в лапы первому перекупу значило бы плюнуть в чужую, но всё-таки память.

Он развернул маго-нет. Интерфейс лёг поверх зрения, полупрозрачный, будто окно в дождь. Набрал в строке: «продажа квартиры, оценка онлайн». Площадка вывалила десяток агентств, с рейтингами, отзывами, всплывающими роликами — риэлторы улыбались с аватаров, как стюардессы перед падением. Он выбрал то, где меньше всего блестело.

Заполнял карточку объекта долго. Метраж, этаж, год постройки, состояние, вид из окна. Система подсказывала поля, и он вписывал, как заправлял анкету в поликлинике: сухо, без лишнего. На графе «причина продажи» остановился. Варианты выпали списком: «переезд», «улучшение жилищных условий», «наследство». Выбрал последнее, не соврал. Почти.

Связь с риэлтором установилась через несколько минут. На той стороне оказалась женщина, имя всплыло уголком — «Оксана, специалист по вторичному жилью». Голос был ровный, с той самой интонацией, с которой разговаривают с деньгами, ещё не перешедшими в собственность.

— Ди-мит-рий, правильно? — выговорила по слогам. — Заявку посмотрела. Квартира ликвидная, район хороший. Но вы понимаете, что оценку нужно проводить с выходом?

— Понимаю.

— Фотографии приложили бы. И доступ. Ключи у вас?

— У меня.

Она помолчала, будто ждала, что он начнёт оправдываться или торговаться. Он не начал. Тогда она заговорила дальше — про комиссию, про то, что сейчас сезон, покупатель пошёл с деньгами, но капризный, и что без лёгкого косметического ремонта в прихожей не продать и за нижнюю планку.

— Ремонт не нужен, — сказал он. — Продаём как есть. Срочно, но по нормальной цене. Мне не горит так, чтобы дарить.

— Ну, «не горит» и «срочно» редко ходят парой, — хмыкнула Оксана. — Но я поняла. Пришлю замерщика завтра с утра. Покажете?

— Покажу.

Сбросил. Экран погас, оставив на сетчатке след от бледно-голубого окна. Он потёр глаза. В прошлой жизни продажа квартиры заняла бы месяц: обзвон, показы, покупатели, которые нюхают воздух в подъезде и торгуются за три копейки. Здесь всё делалось через маго-нет, с оценкой по слепку маны и автоматической проверкой документов. Быстрее. Чище. И оттого как-то холоднее.

Он поднял связку с зайцем, повертел в руке. Завтра придётся ехать туда, открывать дверь, впускать чужого человека в квартиру, где пахло не им. Где на кухне, может, до сих пор стоит кружка, из которой пила мать этого тела. Где в шкафу — её вещи, которые он так и не разобрал.

— Разберу, — сказал он вслух, чтобы услышать собственный голос в пустом срубе.

Слово упало и осталось висеть в воздухе, неловкое, как обещание, которое заранее не хочется выполнять.

Глава 41

Продажи и всё такое — завтра, а сегодня надо пройтись по территории, глянуть, что тут творится. Он и прошёлся: до вечера мерил шагами расчищенные полосы, трогал носком ботинка комья спекшейся земли, слушал, как хрустит под подошвой сухая трава. Пахло полынью, нагретой пылью и чем-то железным — не то кровью, не то смазкой.

За неделю сделали много. Очистка от мутировавшей поросли и мелкой живности шла стабильно, даже быстро, если не сказать — удобно. Единственное, что сдерживало, — количество охраны. Нельзя же осваивать землю и оставлять её без присмотра.

Постепенно, набирая новых вассалов из боевого отдела — рекрутер своё дело знал, — он прибрал к рукам пять квадратных километров сразу за межой города, там, где дикая фауна пореже. Чтобы облегчить первый захват, сделал небольшую хитрость: растянул территорию вдоль городской черты — этакий прямоугольник пять на один километр, как раз пять квадратов. Дальше будем расширяться вглубь диких земель.

Охрана периметра уже стоит, останется только набирать боевиков для боковых сторон. Стены придётся ставить каждый километр — местность, конечно, не опасная, но лучше перестраховаться: вдруг разлом откроется прямо на моей земле, а я не готов. Дорого, зато каждая стена — лишняя страховка.

Потом можно будет выделять такие квадраты вассалам — пусть делают что хотят, лишь бы платили указанный сбор. Лорд я или кто? Незачем всё держать в своих руках, пусть думают своей головой и приносят прибыль. Я же, когда приглашал, так и писал в контрактах: доля прибыли. Вот разберусь с развитием — выделю землю, и пусть пашут. Я их не обманул: доля прибыли — это они сами всё сделают и заплатят мне эту самую долю.

Да и кто станет возражать? Поставь хоть девяносто пять процентов в мою пользу — с текущими бонусами, может, кто и заворчит. Но когда бонусы дойдут до второго-третьего ранга, сомневаюсь, что даже девяносто девяти процентный налог кого-то отпугнёт.

Думая о своем подошел к очищенной площадке.

Поля закладывали там, где кончалась городская черта и начинался расчищенный прямоугольник. Степан ругался редко, но по делу: система не позволяла ставить «Поле» на неочищенной земле, а очищенная уходила вширь быстрее, чем успевали руки. Порядок сложился сам собой. Боевики резали поросль, давили мелкую живность, волокли её за межу. Следом шла бригада Степана — выжигала, ровняла, снимала верхний слой.

Очистка земли применялась повсеместно очищая все, руками строители убирали разве что деревья выкорчеванные боевиками, да некоторые крупные булыжники дробили на осколки, что бы очистка земли могла их превратить в минералы для удобрений. Только после этого на земле вспыхивала пунктирная разметка, и система запрашивала, подтверждение на постройку полей у строителей.

С подтверждением, мана уходила так, что казна вздрагивала, зато поле вставало по