Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

— А если бы она на тебя полезла?

— Я бы тоже полез. Выше.

Ярослав хрюкнул в кулак. Степан уже обходил поляну сбоку, ступая так, что под ногой не хрустнула ни одна ветка. Тварь подняла голову, повела ушами, и тут Степан метнул нож. Нож вошёл твари в загривок, та взвизгнула, крутанулась на месте и кинулась на Ярослава, который как раз выходил из кустов с копьём наперевес.

Дальше было быстро и некрасиво. Ярослав принял тварь на древко, упёр копьё в землю, и тварь сама насадилась, проехав по древку до самого стопора. Степан добил её топором. Лёха сполз с ветки и сел на землю, глядя, как сухарь, который он кинул, так и лежит нетронутый. Только пятерка боевиков переглянулся, зачем они здесь когда строители тут такие боевитые.

— Зря сухарь, — сказал Степан, вытирая топор о траву.

— Почему зря?

— Она бы им не закусила. Она на ману шла. Счётчик фонит, для неё это как колокол.

Лёха посмотрел на счётчик, потом на тушу, потом на свои руки, которые дрожали, но не от страха, а оттого, что он слишком долго висел.

— Я, выходит, её сам приманил, — сказал он.

— Выходит, — сказал Димитрий. — В следующий раз, когда сидишь в засаде, выключай всё, что светится и фонит. А если оно не выключается — не сиди в засаде.

— Или сиди, но тогда будь готов, — добавил Ярослав и выдернул копьё из туши.

До гнезда дошли минут за пятнадцать, но не полезли. Разбили лагерь в полусотне шагов, без костра. Норы, о которых говорил Ярослав, угадывались по запаху: пахло мокрой шерстью, гнилым мясом и чем-то сладким, как забродившие ягоды. Молодняк копошился у входа, слышно было, как кто-то чавкает и толкается.

— Утром, — сказал Роберт, хотя его никто не спрашивал. Он так и не разогнулся за день, и теперь сидел, обхватив колени, и смотрел на норы. — Сейчас они сонные, но и мы тоже. Утром у них сон глубже.

— Ты откуда знаешь? — спросил Ярослав.

— Из справочника. «Полевые твари среднего пояса», раздел «ночные». Я его в дорогу взял.

— И что там ещё написано?

— Что они боятся резкого света и не уходят от гнезда дальше чем на двести шагов. И что мясо у них жёсткое, в пищу не годно.

— Ну, мясо — это мы уже поняли, — сказал Ярослав, глянув на тушу, которую волок за собой Степан, потому что Степан не бросал ничего, что можно было хоть как-то использовать.

Димитрий лежал на спине и смотрел в небо. Пока сидели в засаде начало темнеть, звёзды тут были не его — созвездия сместились, и он в который раз не нашёл Большую Медведицу. Вместо неё над целиной висело что-то вроде кривой вилки. Система по-прежнему молчала. Это было странно: обычно она хоть что-нибудь да подкидывала — статус, расход маны, прогноз по урожаю. А здесь, на дикой земле, интерфейс как будто отворачивался, не хотел смотреть на то, что ему ещё не принадлежало.

— Лорд, — позвал Степан.

— Чего?

— Ты план говорил. Разведка, потом зачистка, потом лес.

— Говорил.

— А сейчас что?

— Сейчас — зачистка.

— Вот и я про то. Ты лежишь, а молодняк плодится.

Димитрий сел. От усталости в голове было пусто, и это была хорошая пустота — такая, в которой решение приходит само, без лишних слов.

— Поднимаемся затемно, — сказал он. — Роберт остаётся здесь, со счётчиком и фонарём. Фонарь не включать, пока не услышишь, что началось. Если твари пойдут в твою сторону — свети им в морду и беги к ручью.

— А если не пойдут?

— Тогда сиди и не свети.

— Понял, — сказал Роберт, и по голосу было слышно, что ему не понравилось ни то, ни другое.

— Ярослав, ты берёшь левый вход. Степан — правый. Лёха — за мной. Режем спящих, вглубь не лезем. Кто сунется в нору — сам дурак. Выкуриваем остальных наружу, бьём на выходе.

— А если из норы полезет что-то большое? — спросил Лёха.

— Тогда ты вспоминаешь, как висел на суку, и делаешь так же, только быстрее. Ну а если серьезно, зря чтоль с нами боевая пятерка, эт мы тут с вами веселимся а им за нами присматривать и нянчиться.

Лёха кивнул, хотя видно было, что шутка ему не зашла.

Задремали по очереди, урывками, благо здесь пригородная зона и более менее безопасно, иначе фиг бы я здесь оказался, но и мне надо иногда проветривать голову хоть и таким необычным способом, если что до территории рукой подать. Перед рассветом, когда небо из чёрного стало серым, Димитрий тронул Ярослава за плечо. Тот открыл глаза сразу, будто и не спал. Степан уже сидел на корточках и точил топор о камень, и этот звук — тихий, скребущий — разбудил остальных.

У нор было тихо. Молодняк забился внутрь, спал. Димитрий поднял руку, дождался, пока все заняли места, и опустил.

Дальше всё пошло не по плану, но быстро. Ярослав сунулся к левому входу, споткнулся о кость, тварь у входа вскинулась, и вместо тихой резни получился крик, вой и свалка. Степан ударил топором первым, раскроил твари голову, пока та не успела закричать. Из норы полезли ещё две, молодые, слеповатые, и Лёха, вместо того чтобы бежать к дереву, ткнул копьём в ближнюю — коротко, без замаха, как учил Ярослав. Копьё вошло неглубоко, но тварь отшатнулась, и Ярослав добил её.

Когда всё стихло, на траве лежало шесть тушек, и ни одна не ушла. В глубине норы ещё ворочалось что-то, но лезть туда никто не стал.

Норы заливали до полудня. Таскали воду в котелке, в шлеме Лёхи, в шапке Ярослава, которую тот снял с неохотой, и в касках боевиков, которые, как выяснилось, для воды подходили лучше всего, ну а когда мне надоело смеяться над этой показухой отправил Леху на территорию за ведрами, километр по роще, далеко ль? Когда вода ушла в землю, сверху навалили камней и утрамбовали. Животина хоть и мутант, но дышать через грязь не должна уметь, помрет.

Димитрий стоял над завалом и ждал, что система хоть что-нибудь скажет. Но та молчала по-прежнему.

— Она за контуром не отвечает, — сказал Степан, будто прочитав его мысли.

— Я заметил.

— Значит, земля ещё ничья.

— Значит, надо делать её своей.

К вечеру вернулись к валу. Тушу, которую Степан тащил от ручья, разделали на месте: мясо и правда оказалось жёстким, но шкуру сняли, а клыки отдали Лёхе — на память о первой зачистке. Пятёрка боевиков встала в