Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Элизабет замерла. Сначала её лицо ничего не выражало, будто мозг отказывался обрабатывать информацию. Потом глаза начали медленно, невероятно широко расширяться. В них отразились сначала шок, затем стремительный пересчёт всех их прошлых взаимодействий, её собственных слов, её пренебрежительного «свалил, от тебя воняет бедностью». И наконец — леденящий, всепоглощающий ужас от осознания чудовищной ошибки.

— А-а-а… — вырвался у неё беззвучный стон.

Затем, с силой, которой от неё никто не ожидал, она отшвырнула брата в сторону так, что он, не ожидая, споткнулся и рухнул на пол.

— Ты куда⁈ — взревел он, поднимаясь и потирая ушибленный бок.

— Не твоё дело! — гаркнула она в ответ, и в её голосе звучала уже не холодная надменность, а чистая, неконтролируемая паника. И с этим криком она вылетела из класса, сметая всё на своём пути, её строгий пучок распался, а в глазах горел единственный огонь — огонь срочного, отчаянного плана по исправлению катастрофы.

1 декабря. Остаток дня. Часть 2

С последней пары по истории магических династий мы вывалились, как выжатые лимоны. Голос профессора, монотонно перечислявшего даты браков между домами, всё ещё стоял в ушах назойливым гулом. Мы плелись по коридору, зевая во весь рот, почти не разговаривая — энергия, даже на перепалки, была полностью исчерпана учёбой и двумя дурацкими, но изматывающими спаррингами на «Защите».

Вернувшись в комнату, мы молча, с благоговением паломников, совершили священный ритуал — приняли душ. Горячая вода смыла с нас пыль библиотек, запах пота и остатки ментальной энергии, потраченной на попытки понять, почему третий герцог Альтанский женился на своей троюродной сестре. Облачившись в мягкие, старые вещи, мы наконец рухнули кто куда — я на кровать, Громир на свой табурет, а Зигги, уже собранный и благоухающий чем-то свежим, стоял у зеркала, поправляя воротник.

— Напоминаю, что я отбываю, — сказал Зигги, не отрываясь от своего отражения. — К Тане. На… реабилитационный массаж. Так что не звоните, не пишите, и, умоляю, не врывайтесь, если не увидите пожара. Огромного пожара.

— А если пожар будет у неё в трусиках? — тут же выдал Громир, и мы с ним дружно ухмыльнулись.

— Идиоты, — покраснев, буркнул Зигги, но улыбка выдавала его. — Желаю вам не менее… продуктивного вечера.

С этими словами он скрылся за дверью, оставив нас вдвоем. Комната погрузилась в мирную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием камина.

— Ну что, капитан? — спросил я, глядя в потолок. — Есть мысли, как убить вечер?

— В «Жопу-2»? — оживился Громир.

— Не-а, — я закатил глаза, хотя мысль была заманчивой. — Ты опять возьмёшь мид-лайна и проебешь всю мою лесную линию, как в прошлый раз. Я потом неделю от каток отходил.

— Ну, это ты залип на бафф рощи, а я тебя прикрывал! — начал было он, но увидев моё выражение, сдался. — Ладно. Тогда у меня других идей нет. Может, бухнём?

— Вдвоём? Скучновато.

— А я и не предлагал вдвоём, — хитро ухмыльнулся Громир. — С девушками.

Я насторожился.

— Какими девушками? И, честно говоря, мне бы немного… передохнуть от женского внимания. Оно в последнее время какое-то удушающее.

— Тебе передохнуть, — парировал Громир. — А как же я? Мне тоже хочется внимания. Не только учебников да твоих кислых физиономий.

— Ладно, ладно, — сдался я. — Но с кем? Ты же не про Волкову задумал? Я лучше в изолятор на сутки.

Громир засмеялся, а потом его лицо приняло самое хитрое и самодовольное выражение, какое только можно представить.

— Со старшекурсницами.

— Чего? — я не понял.

— Четвёртый курс, пятый курс. Старшекурсницы. Пошли, сам увидишь. Я, конечно, планировал после пары забежать туда на разведку, но… — он потянулся к своей куртке, висевшей на спинке стула, и вытащил оттуда небольшой, изящный, чёрный с золотом конверт. — … получил вот это.

Он бросил конверт мне на кровать. Я взял его. Бумага была плотной, приятной на ощупь. На лицевой стороне элегантным, витиеватым шрифтом было выведено:

«Веселье у Долли»

Я поднял глаза на Громира.

— А что это?

— Закрытая тусовка, — таинственно сказал он, его глаза блестели азартом. — В одном из частных клубов в городе. Только по приглашениям. И знаешь что? Многие там очень хотели бы тебя увидеть. Я пару слов обронил… так, между делом.

— А почему я вообще не в курсе? — спросил я, всё ещё с подозрением разглядывая конверт.

— Потому что у тебя — Лана Блад с её вампирскими замашками, — перечислил Громир на пальцах. — У Зигги — его ботаничка. Вы думаете, я тут буду один сидеть и задротничать, пока вы по углам целуетесь? Не-а. Я тоже социальную жизнь веду. Так что… пошли. Обещаю — будет весело. И… познавательно.

В его голосе звучала такая неподдельная азартная уверенность, что моё сопротивление начало таять. Мысль о душной комнате, учебниках и бесконечном внутреннем монологе о долге и фаворитках вдруг показалась невыносимой. «Веселье у Долли». Звучало как прямая противоположность всему, что происходило в последнее время.

— Ладно, чёрт с тобой, — выдохнул я, поднимаясь с кровати. — Но если там окажется очередной политический смотр невест, я тебе лично кое-что оторву.

— Договорились! — Громир радостно хлопнул в ладоши. — Надень что-нибудь… ну, не слишком помятое. А то воняет бедностью, как говорится.

Я швырнул в него подушкой, но уже чувствовал, как где-то в глубине, сквозь усталость и скепсис, пробивается давно забытое щемящее чувство — предвкушение простого, бесшабашного веселья.

* * *

Мы выбрались из академии под покровом начинающихся сумерек и наняли экипаж — не роскошный, но быстрый. По дороге Громир что-то оживлённо рассказывал о «старых добрых временах», но я почти не слушал, смотря на мелькающие огни города и чувствовал знакомое сжатие в груди — смесь тревоги и любопытства.

Экипаж остановился на одной из боковых, неброских улочек в хорошем районе. Перед нами было невысокое, но широкое здание из тёмного кирпича. Никаких кричащих вывесок, только изящная, неоновая надпись у входа, мерцающая розово-золотым светом: «Веселье у Долли». Окна были затемнены, но из-за двери доносился приглушённый, мощный бас.

Я вдруг заколебался, поправил воротник простой чёрной рубашки, которую в итоге надел поверх тёмных джинсов.

— Я… нормально выгляжу? — невольно вырвалось у меня. Вопрос был глупый, но