Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Громир одарил меня широкой, понимающей ухмылкой и хлопнул по плечу так, что я чуть не кашлянул.

— А какая разница, братан? — почти прокричал он над нарастающим гулом из-за двери. — Ты же сам говорил — не хочешь женского внимания. Значит, и переживать не о чем. Идём как есть!

Я фыркнул, лёгонько толкнул его плечом в ответ, и мы, обменявшись дурацкими ухмылками, шагнули к двери. Громир уверенно толкнул тяжёлое полотно из темного дерева.

И нас накрыло.

Звук ударил, как физическая волна. Ритмичный, пульсирующий техно с глубоким, пронизывающим насквозь басом заполнил всё пространство. Воздух внутри был густым, тёплым, пахнущим дорогими духами, потом, алкоголем и дымом от особых ароматических палочек, которые горели в нишах стен. Огни — не яркие, а приглушённые, синие, фиолетовые, розовые — выхватывали из полумрака лица, тела, блеск страз на одежде.

Народу было полно. Мы начали пробиваться в сторону длинной, подсвеченной барной стойки, уставленной бокалами всех калибров. И вот тут началось самое интересное.

— О-о-о, Рыжий! Дарова, монстр!

— Громир! Иди сюда, братан!

— Воу-воу, посмотрите, кто пожаловал! Да это же наш силач!

Нас буквально начали обступать. Парни — крепкие, уверенные в себе, явно старшекурсники или уже выпускники — хлопали Громира по спине, жали ему руку, подкидывали в воздух (буквально!). Девушки, сверкая улыбками, целовали его в щёку, что-то кричали на ухо. Его встречали не просто как знакомого. Его встречали как своего. Как брата по духу, по веселью, по этой самой «тусовке».

Я шёл рядом, слегка оглушённый музыкой и этим внезапным вихрем общения, и в голове пронеслась единственная, ясная мысль, полная нового уважения и лёгкого стыда за свои прежние представления:

Вот тебе и тихий качок. Вот тебе и «Громир только жрёт и спит». Смотри-ка, у тебя, оказывается, целая империя за пределами академических стен.

И пока он, смеясь, отвечал на приветствия, я понял, что эта вечеринка — не просто «бухание с девчонками». Это его территория. И он привёл меня сюда, чтобы показать её.

Мы протиснулись к барной стойке, отполированной до зеркального блеска, где за стойкой с невозмутимым видом жонглировал шейкером высокий, бородатый бармен с умными глазами.

— Сэдрик, мне как обычно, — громко сказал Громир, перекрывая музыку. — И моему приятелю тоже самое сделай. Покрепче, он сегодня тяжёл на подъём.

Бармен, Сэдрик, кивнул, и его взгляд на секунду задержался на мне с лёгкой, профессиональной оценкой.

— Будет сделано, господин, — ответил он почтительно и принялся ловко смешивать жидкости из разных бутылок с тёмным, почти чёрным содержимым.

Я облокотился на стойку, оглядывая это царство Громира.

— Так ты всё это время, пока я с Ланой голову ломал, а Зигги формулы зубрил, тут вот… тусовался? — спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

— Та-а-ак, — потянул Громир, смотря, как Сэдрик работает. На его лице мелькнула смущённая, но гордая ухмылка. — Иногда забегал. Размяться. Отдохнуть от всей этой магической тягомотины.

— «Забегал», — фыркнул я. — Да ты тут, я смотрю, не просто забегал. Тут тебя встречают как возвращающегося героя. Ты тут… легенда местного разлива.

— Будет тебе, — отмахнулся Громир, но отрицать не стал, лишь самодовольно выпрямил плечи.

В этот момент мимо нас, словно три грации из какого-то дерзкого сна, прошли три девушки. Тройняшки. Высокие, стройные, с каштановыми волосами, струящимися по спинам, и в одинаковых, но разных по цвету, платьях. Их взгляды скользнули по нам, и все три, синхронно, хихикнули.

— Привет, Громир, — пропели они хором, и, не останавливаясь, растворились в танцующей толпе.

Я медленно повернул голову к другу, мои брови почти уползли в волосы.

— Громир…

— Да, бро, — он вздохнул, будто признаваясь в чём-то постыдном. — Не смотри на меня так. Они… просто знакомые.

— «Игроки в „Жопу-2“», — сказал я с убийственной серьёзностью, — так себя не ведут. У них не бывает «просто знакомых» тройняшек. У них бывают только мамы и мамы команды.

Громир фыркнул, но ему явно было приятно. В это время Сэдрик поставил перед нами два широких бокала. Напиток внутри был густым, тёмно-янтарным, с лёгкой золотистой пенкой и долькой какого-то экзотического фрукта на краю.

— «Каменное Сердце Громира», — представил его бармен с лёгким намёком на улыбку. — Проверено временем. И головами.

Мы взяли бокалы. Громир поймал мой взгляд, и в его глазах читалось что-то вроде: «Добро пожаловать в мой мир, приятель». Мы чокнулись. Звук стекла прозвучал твёрдо и ясно, даже сквозь грохот музыки.

— За выживание! — крикнул Громир.

— За выживание, — эхом отозвался я.

И мы сделали первые, большие глотки. Напиток обжёг горло, разлился по телу густым, согревающим пламенем, в котором чувствовались ноты выдержанного рома, пряных трав и чего-то неуловимо-дикого. Это был не академический эль. Это был напиток того места, где правили свои законы. И смотря на ухмыляющегося Громира, я понимал, что сегодняшний вечер обещает быть куда интереснее, чем любая сессия или дворцовая интрига.

* * *

Воздух в женском туалете «Веселья у Долли» был густым от дорогих духов, сигаретного дыма и едкого запаха отбеливателя. Под мерцающими неоновыми огнями у зеркала выстроились Жанна, Вика и Лена.

Жанна, опершись о стойку, с сосредоточенным видом подводила глаза чёрным карандашом. Вика, стоя рядом, тщательно пудрила нос, стараясь не смазать уже наложенный слой тонального крема. Лена, уже закончив с макияжем, мыла руки под струёй ледяной воды, глядя на их отражения.

— Ты думаешь, он придёт сегодня? — спросила Лена, не отрывая взгляда от струи воды. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость.

— Конечно придёт! — уверенно бросила Жанна, не прекращая рисовать ровную стрелку. — Не зря же мы впихнули то самое приглашение его верному псу, Громиру. Уверена, он уже всё рассказал. Это место — идеальное, чтобы расслабиться после тяжелой учебы. Шум, музыка, толпа… здесь можно «случайно» столкнуться.

— А если он всё-таки не появится? — Вика захлопала пуховкой по щекам и бросила на Жанну игривый взгляд. — Цыпанём тогда красавчиков с пятого курса? Я видела, Артур сегодня здесь, и он определённо скучает по моему обществу.

Жанна резко опустила карандаш и повернулась к подруге. Её глаза, подведённые стрелками, сверкнули в неоновом свете твёрдым, почти фанатичным огнём.

— Если он не придет и сегодня, — произнесла она чётко, с ледяной важностью, — то я сама залечу к нему