Зуб Кракена - Энтони Райан

за рамки чувств избалованного и алчного подростка. Он знал, что жадность и неиссякаемая мстительность заложены в его природе и являются такой же неотъемлемой частью его существа, как любовь Лиссы к рыбьим головам. И все же Лакорат, казалось, не мог выйти за рамки своего происхождения. Изменения, похоже, были уделом смертных.

К тому времени, как они добрались до доков, вечерний прилив усилился и пошел на убыль, вынудив их найти ночлег, а утром - место на корабле, идущем в Картулу. Грузчик указал им на невзрачного вида пансионат с тревожно скошенной крышей недалеко от восточной оконечности причала. Гайм решил, что парень полагает, будто у них нет денег на лучшее место.

Ищейка остановилась в дверях трактира, подняв глаза к небу при виде одинокой птицы. Она была меньше тех чаек, что все еще кружились в воздухе над гаванью, крылья ее расплывались, когда она летела на север, издавая слабое, но отчетливое щебетание.

"Он далеко от дома", - пробормотала заклинательница зверей, когда птица превратилась в пятнышко в пасмурном мраке за молом. "Быстрокрыл со скал к югу от моей родины", - пояснила она, уловив хмурый взгляд Гайма. "Они умны и никогда не теряют инстинкта, который ведет их домой, независимо от того, как далеко вы их забираете. Некоторые из моего народа собирали большие стаи, зарабатывая на них деньги у проезжающих мимо купцов, разнося послания, или защищали тех от разбойников. Они маленькие, но их можно обучить нападать целыми стаями. Не самое приятное зрелище".

За серебро и шесть медяков они получили комнату на ночь и еду, которая была сытной, хотя и лишенной вкуса. Гайм снова не смог уснуть и провел ночь, сидя у окна, переводя взгляд с улицы на улицу и на развернутую карту на коленях. Сейчас линии были неподвижны, но Картограф предупреждала, что они могут измениться за время путешествия. Никогда не забывайте, что это карта судьбы, - предупредила она, когда он уходил. И некоторых судеб можно избежать. Выбор, который вы сделаете, нарисует карту заново, так что выбирайте тщательно.

"Ты ей поверил?" Голос Ищейки был негромким, в нем звучала нотка надежды, которая, как он знал, появилась после того, как он нашел первую настоящую подсказку о местонахождении ее дочери после долгих лет поисков. "Судьба Экири связана с поиском мечей".

"Я не стану притворяться, что считаю ее самой надежной душой", - ответил он. "Но я не вижу причин, по которым она могла бы солгать".

"Она ведь и раньше вводила тебя в заблуждение, не так ли? Невинная рука, о которой она говорила. Кто это был? Что с ними стало?"

Мальчик по имени Эллип. Он умер.

"Лучше отдохни, - сказал ей Гайм. "Назавтра предстоит долгое плавание, и, боюсь, ты не слишком приспособлена к морской жизни".

Она вздохнула, принимая его сдержанность, по крайней мере, на данный момент. Поерзала на кровати, поворачиваясь к нему спиной. Лисса легла рядом с ней, и она провела рукой по кошачьей шкуре, словно ища утешения. "Ты должен знать, - сказала она тусклым голосом, говорившим о надвигающейся дремоте, - мне плевать на мечи. Сколько бы ни длилось это путешествие, меня будет волновать только она".

Сумерки быстро сгущались, когда корабль доставил их в пределы видимости Картулы. Белые волны бились об основания дюжины огромных островков, образующих город, и контрастировали с желтым мерцанием огней, разбросанных по отвесным склонам, поднимающимся из моря на высоту не менее сотни футов каждый. Пока корабль покачивался на волнах, а угасающий свет пробивался сквозь гонимые ветром облака, у Гайма возникло ощущение чудовищной оживленности вздымающихся колонн скал, впечатление чего-то огромного и живого, застывшего в момент подъема из глубин. Если это так, то оно оставалось неподвижным все те столетия, которые потребовались людям, чтобы взобраться на его невозможные склоны и построить плотный горизонтальный лабиринт зданий на многочисленных уродливых конечностях. Возвышающиеся островки были соединены между собой мостами, такими многочисленными и такими обманчиво хрупкими, что казалось, будто они образуют сеть, в которую попался колоссальный каменный пленник.

Рядом с ним красноглазая и сгорбленная Ищейка бормотала какие-то заклинания на своем языке, вероятно, благодарственную молитву одному из бесчисленных богов-зверей, которым они поклонялись. Путешествие из Салиша обернулось для нее десятидневной пыткой, усугубленной грязной, дурно пахнущей койкой, которую они делили в недрах корабля. Из-за не по сезону плохой погоды она не могла съесть ни кусочка, а съеденное вскоре срыгивала.

"Я уже плавала раньше", - простонала она в перерывах между рвотой. "Тогда все было не так уж плохо".

"Прибрежные воды спокойнее морских глубин, - заметил Гайм. "И место соединения Первого и Второго Морей может быть неспокойным".

Поэтому Ищейка явно смотрела на надвигающийся город с гораздо меньшим трепетом, чем он сам, хотя бы из-за перспективы вновь ступить на твердую землю. "Карта дает какое-нибудь представление о том, с чего начать, когда мы сойдем на берег?" - спросила она хриплым голосом, опустив голову и крепко держась за поручни.

"Всего лишь несколько линий, закрученных вокруг центра". Гайм наблюдал, как огни главной гавани города становятся все больше, а умелая рука рулевого приближает их. Все, что он знал о Картуле, - это ее известность как торгового порта и легендарно строгие законы в отношении чужаков. Морякам не разрешалось покидать доки, посетителям разрешалось лишь кратковременное пребывание, а новые поселенцы запрещались. "Я надеюсь, что она окажется более полезной, когда мы сойдем на берег, - добавил он, вызвав насмешливое фырканье Лакората.

Лживая сука продала вам бесполезный сверток пергамента и чернил, мой повелитель. Если бы здесь было что-то ценное, я бы почувствовал это, но я этого не чувствую.

Гайм выпрямился, нахмурившись от того, что он уловил в тоне демона. Оно было окрашено одной редко выражаемой эмоцией и другой, совершенно новой: страхом и обманом.

"Ты только что солгал мне?" - спросил он тихим шепотом. "Тебя что-то здесь пугает?"

Я провел время, эквивалентное тысяче смертных жизней, служа в Инферно. Что, по-твоему, может меня напугать?

"Безумный Бог, похоже, сильно напугал тебя. Неужели то, что ждет нас здесь, еще страшнее?"

Демон выдержал долгую паузу, прежде чем ответить, в его голосе прозвучали новые эмоции: искренняя уверенность. Я не знаю. Но я знаю, что ты должен остаться на этом корабле и уплыть со следующим приливом.

"Ты достаточно долго пробыл на моей спине, чтобы знать, что я не бегу от угроз".

Меч зашевелился в ножнах вместе с покорным вздохом Лакората. Ты приветствуешь их, без сомнения, воображая, что смерть станет твоим освобождением от