Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

павлинье слово Дилии на сегодня, с большим отрывом. Ибо оно означало выпить ствол дерева через соломинку. Конечно, это была метафора, а именно — попытка совершить нечто совершенно бессмысленное, недостижимое или физически совершенно невозможное, например, посыпать рог единорога солью, чтобы поймать его, или пытать Сумеречного гнома. И найти возможность осмысленно использовать слово хойотоёкомеши было тоже довольно хойотоёкомеши — то есть вполне по вкусу Принцессы Дилии.Заминолонимаз

Это слово замонийские алхимики придумали для элемента, который, по их мнению, должен был состоять из всех элементов одновременно и из которого произошли все элементы — не путать с Замомином, единственным элементом, способным мыслить. Полная чушь, конечно, как и почти всё, что придумывали замонийские алхимики. Но принцесса любила тот факт, что это был палиндром, слово, которое можно было читать как с начала до конца, так и с конца до начала, например, казак или шалаш. Однако принцесса Дилия была недовольно тем, что само слово палиндром не являлось палиндромом. Его ведь можно было бы назвать мордилидром или как-то так, тогда он тоже было бы палиндромом, но, по крайней мере, настоящим. Но эти лингвисты были известны своей безыдейностью и леностью мысли так же, как и большинство других академиков. Всё приходилось делать самой!

Когда принцесса Дилия ещё раз взглянула на свои павлиньи слова дня, она обнаружила, что собрался довольно внушительный список:

Список выглядел так:

1. Абгунст 2. Контраиндикативно 3. Дефенестрация 4. Икцуарпокен 5. Лингвомундивагант 6. Мамиглапинатапаай 7. Нимальсвей 8. Пизанцапра 9. Квогонофобия 10. Амигдала 11. Шлимаззл 12. Хойотоёкомеши 13. Заминолонимаз

«Если день окажется хотя бы вполовину таким же красочным, как этот список, — удовлетворённо подумала Дилия утром, — то рядом с ним даже радуга поблекнет». Сегодняшний день пока оставался сравнительно бесцветным, но принцесса всё равно по-настоящему оживала только ночью. Если другие говорили, что ещё не вечер, то для Дилии это скорее означало: ещё не утро всех ночей.

И ещё было Высшее Слово. Это была таинственная супер-лексема, которую Принцесса Дилия искала целую вечность. Она знала, что оно где-то существует, возможно, даже в извилистых коридорах её собственного мозга, но до сегодняшнего дня она его так и не нашла. Она, по сути, знала лишь, что оно не обязательно должно быть необычным и гламурным, и вполне могло быть ей знакомым словом. Но это должно было быть слово, которое — наполненное новым смыслом — стало бы для неё настоящим волшебным словом.

Квартус: Радужные изобретения

«Даже если я уже в который раз поднялась по трёмстам тридцати трём ступеням третьей башни, — подумала Принцесса Дилия, — мне всё равно никогда не станет скучно». Принцесса Дилия обладала редкой способностью не только не скучать даже в самых скучных условиях, но и развлекаться. «Прежде чем мне станет скучно, я придумаю девяносто девять новых названий для скуки», — упрямо сказала она себе. И только чтобы доказать себе, что для этого ей даже не нужен повод в виде зарождающейся скуки, она сразу же принялась за дело: Эннуйянс, — пришло ей в голову первым. Ну, это звучало довольно мило, но было всего лишь синонимом. Это должно быть совершенно новое слово, как, э-э-э… Монотономономони. Это неплохо, но недостаточно оригинально. Она напряжённо задумалась. Поммлонёдельфоооп? С тремя «о» в конце?

Да, Поммлонёдельфоооп звучало чудесно по-детски и глупо, но скука ведь тоже была детским и ленивым состоянием, которое находило в этом своё звуковое соответствие. А теперь, может быть, слово с меньшим количеством разных букв, но зато очень часто повторяющихся? Как Мё-мё-ё-мё-ё-мё-ё? Или Блль-блль-блль-бблль-блль?

Последнее звучало так, будто кто-то упрямо издаёт звук, одновременно играя пальцем на губах. Это как нельзя лучше карикатурно изображало дух скуки. Значит, принято. Как ещё можно было бы назвать скуку? Что-то более конкретное, образное, может быть? Как насчёт Соворастяжки?

Сова со своей сонливостью и монотонным уханьем вполне могла бы сойти за символ скуки. А растянутая сова — это же чистейшая скука, не так ли? Но как растянуть сову? На дыбе, может быть? У палача она была. Стояла в его пыточной камере, готовая для строптивых шпионов и нерадивых придворных шутов. На ней можно было бы…

Ах, вот опять её фантазия разыгралась! Не растягивают же сов! Точно так же, как не пытают Сумеречных гномов. Что же это её фантазия опять выдумывает?

Принцесса решила пока прекратить придумывать другие слова для скуки. И поэтому пока остановилась на четырёх понятиях: Поммлонёдельфоооп, Мё-мё-ё-мё-ё-мё-ё, Блль-блль-блль-бблль-блль и Соворастяжки. Это ведь тоже кое-что. Возможно, её снова настигнет Эннуйянс, тогда она сможет придумать оставшиеся девяносто пять.

О принцессе Дилии вполне можно было сказать, что ей никогда не бывало скучно или эннуйянтно. «Пусть меня хоть в камеру запрут, уши заткнут, кляп в рот засунут и мешок на голову наденут. Пусть так беспомощно отдадут меня во власть тягуче текущего времени. Но мне не будет скучно ни единой минуты. Я придумаю новый язык, решу пару неразрешимых загадок или изобрету что-нибудь радужное. Мой разум нельзя ни сковать, ни поработить!»

И это не было хвастовством, особенно насчёт радужных цветов. Скука для Принцессы Дилии была тем, от чего страдали маленькие дети, у которых ещё недостаточно развита мозговая масса. Или полные идиоты, у которых с мозговой массой не ладилось и во взрослом возрасте. И она знала, что аристократы особенно подвержены мучительной скуке, потому что жили в изобилии и декадансе. Но Принцесса Дилия была, бесспорно, самой нескучающей аристократкой во всей Замонии.

Поэтому она ежедневно тренировала эту драгоценную способность, дарованную немногим, с упорством высококлассного спортсмена, чтобы ни в коем случае её не потерять. Никогда не знаешь, когда она понадобится. Ведь как член королевской семьи, она должна была в любой момент быть готова к тому, что её могут запереть в камере и набросить мешок на голову. Дворцовые перевороты и тираноубийства ведь относились к обычным профессиональным рискам, если ты принадлежал к королевской семье в Замонии. При этом её отец вовсе не был тираном, упаси боже! Напротив, он был сравнительно добрым и