Пари на дракона - Анастасия Милованова

– Так я и не дракон, – хмыкаю в ответ.

– Кара права, врага порой нужно знать более досконально, чем самого себя, – под всеобщее молчание комментирует Пелагея и оскаливается в зловещей улыбке, которую видно даже сквозь полупрозрачную вуаль.

Намёк настолько топорный, что я на секунду зависаю и ошеломлённо переглядываюсь с не менее ошарашенным Арбаном.

– Не знаю, как в Конклаве, но мы предпочитаем знать традиции драконов, чтобы выказывать им должное уважение, – глядя строго в чуть раскосые глаза, пропеваю я и в конце роняю: – Княжна.

Вокруг раздаются шепотки, кто-то смотрит на меня с одобрением, кто-то с недоверием. Но своего я, несомненно, добиваюсь – слова Пелагеи обращаются против неё же. Теперь остальные начнут думать, что оборотни не так уж и дружелюбны в отношении драконов.

– Тишина! – повышает голос преподаватель и закашливается. – Мы тут приобщаться к истории собрались, а не сплетни собирать! – Он поворачивается ко мне и, окидывая недовольным взглядом, спрашивает: – Что из начала лекции вы всё же услышали? Или разговоры с мальчиками полностью перебили тягу к знаниям?

– Что вы, многоуважаемый. – Я расплываюсь в учтивой улыбке, ощущая, как горит та сторона лица, что обращена к аудитории.

То ли Пелагея меня взглядом поджигает, то ли те самые упомянутые магистром мальчики.

– Вы рассказывали о теории происхождения драконов. В принципе, то же самое нам преподают и в «Пацифаль».

– А именно? – не унимается Арбан, давая понять, что отвечать всё же придётся.

– Есть две теории происхождения драконов, – закатив глаза и набрав воздуха в грудь, произношу я. – Божественная и эволюционная. Рассказывать обе?

– Эволюционную я уже объяснил. – Арбан недовольно поджимает губы и переводит взгляд на притихших студентов. – Силу и вторую ипостась драконы получили от взаимодействия со Светочем Илларии. И пускай он назван в честь богини, никакого мистического происхождения кристалл не имеет.

Я тихонько выдыхаю, потому что у нас-то как раз все кристаллы были дарованы богами. Как и драконам, и оборотням, и даже, прости Матерь, демонам.

– Простите, магистр, но тогда откуда взялись эти кристаллы? – вопрошает кто-то со стороны моих сокурсников.

Но прежде чем Арбан успевает ответить, в воздух вздымается рука Гора. На лице оборотня такое ярое желание ответить, что даже я слегка удивляюсь. Что уж говорить о Брюгвере.

– Прошу, юноша, вам есть что ответить?

Гор вскакивает и, лучезарно улыбаясь, принимается тараторить. Прямо как Клео.

– Как вы знаете, в Конклаве принят агностицизм. Мы не верим в наше божественное происхождение, но и не отрицаем его. В нашей стране считается, что кристаллы, подарившие нам вторую ипостась и наделившие магией остальные народы, природного происхождения. И появились они вследствие неизвестного катаклизма.

– Очень хорошо, – довольно улыбается магистр Арбан, сразу давая понять, сторонником какой из двух теорий он является. – Княжна, вам есть что добавить?

Пелагея, которая весь ответ Гора о чём-то шепталась с подругами, резко замолкает и отчаянно машет головой. Вуаль на её голове колышется в такт движениям, приоткрывая красные пятна на холёном лице.

– Жаль, – хмыкает магистр. – А я уж было понадеялся, что все студенты «Ворви-Уш» такие сознательные. Молодой человек… – Брюгвер обращается к Гору, но мне уже неинтересно, о чём они переговариваются с оборотнем.

Гораздо важнее сейчас то, что Пелагея, оскорблённая таким отношением со стороны преподавателя, может накинуться на Гора с удвоенным энтузиазмом. А судя по тому, как возмущённо поднимается и опускается грудь княжны, мои предположения верны. И это означает, что нашего умнейшего песца надо срочно брать под крыло. Желательно, не чешуйчатое.

– Адептка Тэлль?

Задумавшись, я не сразу реагирую на зов магистра, и судя по интонации – не реагирую преступно долго.

– Да, магистр Брюгвер?

Приподнимаю брови, стараясь придать лицу невинное выражение. Когда надо, я умею прикидываться паинькой. С нашими тьюторами это работает.

Но не с драконом.

– Я спрашивал, хотите ли вы получить поощрительные баллы. – Мужчина хмурится, показывая, что мои манипуляции не возымели действия.

– Поощрительные баллы? – в удивлении переспрашиваю я, одновременно поглядывая на Мирру.

Но и принцесса, и Арм с Рейвом, да все вокруг снова затихают и даже подаются вперёд. Видимо, про эти самые баллы никто не слышал.

– Да, – многозначительно кивает Брюгвер. – Студенты, набравшие к концу обменной программы максимальное количество баллов – сотню, – получат диплом нового образца, позволяющий работать во всех трёх странах. А также автоматическую сдачу экзаменов.

– Хочу! – резко выдыхаю я, осознавая, какие возможности откроет для меня этот диплом.

Поездки по всем известным регионам! Работа с лучшими умами в сфере ботаники и селекции. Да это же свобода под корочкой образовательного документа!

– И мы хотим! – тут же вопят Гор и Клео.

– И я, и я, и я! – доносится отовсюду.

– Отставить галдёж! – резко рявкает магистр, моментально теряя сонный вид. – У вас у всех будут возможности как получить эти баллы, так и минусовать их. Учитывается всё: посещаемость, доклады и лабораторные, примерное поведение и неукоснительное выполнение правил.

На последних словах Брюгвер наклоняет голову и красноречиво оглядывает торчащие из-под парт ноги дракониц. Тут и Шушу понятно, на что намекает преподаватель: брюки пока официально не разрешены.

В аудитории воцаряется полная тишина, и магистр снова обращает внимание на меня.

– А теперь наш доброволец продемонстрирует, как легко можно заработать поощрительные баллы, – удовлетворённо хмыкнув, произносит он. – Начнём?

– Да, – чуть более нервно, чем хотелось, киваю я.

Шестеро знают, какие вопросы вертятся в голове этого светоча драконьих знаний.

– Итак, сколько видов драконов существует? Перечислите их для аудитории.

– Шесть, – чётко отвечаю я и почему-то ловлю лёгкую панику на лице Клео, а Рейв выглядит растерянным. – Алмазные, адуляровые, янтарные, сапфировые, рубиновые и аметистовые.

– Вы уверены?

Почему-то в голосе магистра мне чудится подвох. Поэтому, прежде чем дать окончательный ответ, я принимаюсь копаться в памяти. Что-то здесь не так. Взгляд рассеянно бредёт по аудитории, когда я натыкаюсь на отчаянно кривляющегося Арма. Он так старательно пучит глаза и шевелит носом, что мне кажется, его сейчас судорога хватит. И только потом соображаю. Точно, дар Арма. Он спас нас от разбитых стёкол, выставив каменные щиты.

– Обсидиановые, магистр. Всего драконов семь видов. Просто обсидиановых чаще считают подвидом, и я не учла их. Ведь вопрос касался именно крупных групп.

Брюгвер подозрительно щурится, будто раздумывает, не пытаюсь ли я съехидничать. Но я старательно изображаю лишь желание правильно ответить. Никаких подвохов. Честно-честно!

Видимо, это наконец работает, магистр довольно хмыкает, а в его глазах я замечаю что-то, похожее на блеск уважения.

– Засчитывается, – кивает Арбан. – Теперь посложнее. Как определить вид дракона?