На деревянном блюде - Алина Игоревна Потехина

нём появилась растительность – стал круче. И мало было его крутизны, которую часто приходилось обходить, так ещё и стланик опутывал склон плотной вязью. Нам приходилось петлять, подниматься обратно и пробовать идти в другом направлении. Временами ноги проваливались между огромными камнями, грозя переломами. Медленно, зигзагами мы всё же спускались в долину между высокими сопками. Лес становился всё гуще и выше, как и всегда внизу.

Лишь когда солнце скрылось за плавным изгибом сопки, мы дошли до ручья.

– Так всегда, – пояснила Ныкирит. – Между сопками бежит ручей.

– Ну хоть что-то в этом мире остаётся неизменным, – проворчала я.

Снова разложили лагерь. В надежде встретиться с Волком я вызвалась идти за дровами, но он куда-то исчез. Я поплутала по лесу, да так и вернулась с чувством тревоги и грусти. Достала телефон, но связь, естественно, не появилась. Закрыв глаза, я потянулась силой души к родителям в нелепой попытке успокоить. «Со мной всё в порядке», – мысленно говорила я. «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо», – повторяла я, как будто они могли меня услышать.

Не успели сумерки сгуститься хоть немного, как небо разрезал знакомый серебристый луч. Мы одновременно вскинули головы, любуясь бегом белых оленей. Серебряная нарта неслась за ними по широкой дуге. На мгновение мне показалось, что и олени, и нарта сотканы из звёздного света. Хотя кто знает – может быть, так оно и было?

Олень ударил копытом, и на том месте, где сидела красавица Ныкирит, появилась лучина. Луна скользнул по нам взглядом, и лицо его осунулось, глаза наполнились грустью.

– Где же Ныкирит? – уже привычно начал разговор он.

– Ты не найдёшь её, если она сама того не захочет, – ответила я.

– Почему же она прячется от меня? Неужели я так ей противен? – хлопнул Луна по бедру широкой ладонью.

Белые олени заволновались. Повели рогами, загомонили.

– Нет, – ответила Ныкирит.

Я посмотрела на неё в немом изумлении. Девушка стояла возле своего оленя, поглаживала его шею и что-то шёпотом говорила умному животному.

– Ты говорил, что будешь отпускать меня на землю, когда я этого захочу? – спросила она ровным голосом.

– Я не отказываюсь от своих слов.

Наверное, это бы прозвучало слишком высокопарно, если бы говорил не Луна. В его светлых глазах загорелась надежда. Брови расслабились, а сам он подался вперёд, но, спустившись с нарт, остановился.

– Ты говорил, что летаешь сквозь все миры, – продолжила красавица Ныкирит.

– Этим меня наделил ворон Кутх, – кивнул Луна.

– Ты говорил, что любишь меня.

– Больше всего на свете, – голос Луны дрогнул.

– И даже возьмёшь с собой моего верного друга? – красавица положила руку на оленя.

– Да. Моё слово верно.

Ныкирит опустила руку с оленьей холки и шагнула навстречу Луне.

– Ныкирит? – не выдержав, позвала я.

Девушка повернулась ко мне и улыбнулась. В очередной раз я восхитилась её искренней красотой.

– Этого не было в сказке, – прошептала я.

– Мы сами решаем, чем закончатся наши истории, – голос Ныкирит звучал ровно. – Ведь и в твоей сказке Волк был врагом? – она склонила голову и посмотрела на меня с лукавой улыбкой.

– Пусть духи хранят тебя, – только и смогла прошептать я.

Слёзы пробили брешь в выдержке и покатились по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони. Ныкирит подошла к Луне и вложила свои руки в его. Вувыльту и Лийнич молчали. Лицо Луны посветлело от радости.

– У меня есть просьба, – услышала я голос Ныкирит.

– Всё, что угодно.

– Помоги им найти шамана.

Луна с трудом перевёл взгляд на нас. Медленно кивнул и снова посмотрел на свою невесту. Затем он провёл пальцами по её косам и помог усесться на нарту, закутал в тёплые шкуры и, встав сзади, гикнул оленям.

Те ударили копытами в мягкую землю и так же мягко скользнули в небо. Олень Ныкирит качнул рогами и, оттолкнувшись от камня, лежащего на краю поляны, взмыл вслед за сородичами. Он бежал не вровень с небесными оленями, а чуть позади, параллельно с нартой, на которой сидела красавица Ныкирит. Когда серебряная нарта поднялась выше верхушек деревьев, олень вскинул голову и издал то ли вой, то ли рёв. Белые олени ответили ему, и их бег ускорился.

Ещё около получаса мы заворожённо наблюдали за тем, как ярко светила луна в небе. Как звёзды мерцали, будто в танце, вокруг ночного светила.

– Будь счастлива, – шепнула я.

Ласковый ветер был мне ответом.

Глава 21

Я проснулась рано – почувствовала это по пению птиц и тишине. Вувыльту, недавно заступившая на дежурство, сидела возле костра в непривычной неподвижности. Я пригляделась к ней. Мышь перебирала пальцами завязки на куртке – то завязывала их сложными узлами, то распускала. Всё-таки она не могла находиться в полном покое. Я смотрела, как мельтешили её короткие пальцы, и эти движения успокаивали мои мысли.

Глаза поднялись к холодной голубизне неба и выцепили на нём кругляш луны. Он светил ярче, чем обычно.

«Мы сами решаем, чем закончатся наши истории», – слова Ныкирит крутились в голове, не отпускали, но не тянули силы, а подстёгивали.

Сами решаем. Решаем ли? Я села, кивнула удивлённой Вувыльту и, выбравшись из спальника, спустилась к ручью. Вода журчала, огибала крупные камни, пенилась на порогах. Студёная, но кристально чистая – она свела скулы холодом, стоило мне опустить руки. Вмиг побелевшие пальцы стали рябить под быстрыми потоками. Я посмотрела на них и вспомнила рябь, с которой проявлялась граница между мирами.

Бабушка Гивэвнэут опустила руки в ручей. Я увидела её отражение в стремительном потоке и не решилась поднять глаза. Вдруг это морок?

– Я здесь, Тынагыргын, – словно услышав меня, сказала бабушка.

– Я скучала.

Наши глаза встретились.

– Ты перестала бояться. Это правильно, – кивнула Гивэвнэут.

– Нет, бабушка. Я всё ещё боюсь. – Пальцы онемели от холода. – Но не Волка.

– Ещё рано, Тынагыргын.

Бабушка вытащила руки из воды, и я последовала её примеру. Пальцы, уже потерявшие чувствительность, стало покалывать.

– Помнишь, о чём я тебе говорила, Тынагыргын? – голос бабушки прозвучал издалека, будто ручей между нами был гранью. Я вгляделась и поняла, что права. Воздух над ручьём едва заметно рябил.

– Это я позвала тебя?

– Да, – ответила бабушка.

– Когда подумала о границе.

– Ты учишься, внучка. На твою долю выпала великая сила, но и дело тебе предстоит великое.

– Ты знала?

– Духи предупреждали, – кивнула Гивэвнэут.

– Если мне не хватит сил или умений? Я же только учусь.

– Сделай больше, чем сможешь. Духи помогут.

В наступившей тишине запел свою песню ветер. Его пальцы перебирали