Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

Там, где стоял безумный пророк, не было ничего, даже пепла, только тень, выжженная на стене за тем местом, где он находился. Силуэт человека с раскинутыми руками, застывший в момент абсолютного распада.

Энергия, которую он накопил, не найдя выхода во Врата, разорвала его самого на атомы. Огонь Феникса и магия Бездны аннигилировали друг друга, забрав с собой и носителя.

— Цзинь Вэй… — позвала я.

Генерал не ответил. Он лежал с закрытыми глазами, его лицо было серым, покрытым слоем каменной пыли. Я стерла пыль с его губ, они были теплыми.

— Эй, — я слегка похлопала его по щеке. — Война окончена, солдат, пора вставать.

Его ресницы дрогнули, мужчина с трудом разлепил веки. В его глазах не было привычной ясности, они блуждали, пытаясь сфокусироваться.

— Алиса? — прошептал он. — Мы… в аду?

— Похоже на то, — я оглядела разрушенный зал. — Но компания здесь приятная.

Он попытался улыбнуться, но вместо этого закашлял.

— Я не чувствую… ничего, — сказал он, когда приступ прошел. — Внутри, пустота.

Я положила руку ему на грудь, туда, где был шрам от пера.

— Ты жив — это главное. Остальное — починим, или научимся жить без этого.

Сверху, откуда-то из бесконечной тьмы сводов, донесся звук. Глухой удар, потом скрежет, потом еще удар, камешки посыпались нам на головы.

— Нас ищут, — сказала я, глядя вверх.

— Или заваливают выходы, — мрачно предположил генерал, пытаясь сесть, я помогла ему.

Мы сидели посреди руин и ждали.

Звуки становились громче. Кто-то пробивался к нам с упорством муравьев. Через полчаса одна из стен обрушилась внутрь, и в пролом хлынул свет фонарей.

— Осторожно! Своды могут обвалится! — раздался знакомый голос командира Лэй.

— Лэй! — крикнула я из последних сил. — Мы здесь!

Луч света метнулся по залу, выхватил из темноты кратер, остатки Арки и нас.

— Генерал! Леди! — в голосе Лэя было столько неверия и радости, что у меня защипало в глазах.

К нам спускались люди. Гвардейцы «Черной стражи», солдаты императорского гарнизона, даже несколько человек в одеждах дворцовых лекарей.

Нас подхватили, уложили на носилки. Я пыталась протестовать, говорить, что могу идти сама, но тело меня предало — сознание начало уплывать.

Последнее, что я видела перед тем, как отключиться — это лицо молодого императора. Он стоял у пролома, в своих парадных золотых одеждах, запачканных пылью подземелий. Император смотрел на нас не как правитель на подданных, а как человек, которому только что вернули жизнь.

* * *

Я проснулась от запаха лекарств и солнечного света, бьющего в глаза.

Это была не моя комната в резиденции отца, и не охотничий домик. Это были императорские покои для почетных гостей. Высокие потолки, шелковые драпировки с драконами, вазы с живыми цветами.

Я резко села в постели. Голова закружилась, но боли не было. Кто-то, видимо, очень искусный, уже позаботился о моих ранах.

— Цзинь Вэй! — вырвалось у меня.

— Он в соседней комнате, — раздался спокойный голос.

Я повернула голову. В кресле у моей кровати сидела Сяоту, она выглядела уставшей, но счастливой. Рядом с ней, на маленьком столике, дымилась чашка с бульоном.

— Он спит, госпожа. Лекари говорят, что он истощен до предела, но его жизни ничто не угрожает.

Я выдохнула, падая обратно на подушки.

— Сколько я спала?

— Два дня. Весь двор стоит на ушах. Император объявил трехдневный праздник в честь «чудесного спасения от землетрясения».

— Землетрясения? — я усмехнулась.

— Официальная версия, — пояснила Сяоту. — Подземные толчки, вызванные «гневом земли», который удалось усмирить благодаря молитвам императора и… доблести некоторых его слуг. Никто не знает про Призрака, никто не знает про Арку. Император решил, что правда слишком страшна для народа.

Мудрое решение. Людям нужен покой, а не знание о том, что их мир висел на волоске над бездной.

— Мой отец?

— Канцлер Ли… он здесь. Во дворце. Он ждет, когда вас допустят к аудиенции, и он очень… взволнован.

Я представила лицо отца. Гордость, смешанная со страхом. Теперь я была не просто его дочерью, я была спасительницей трона.

— Помоги мне одеться, Сяоту. Я хочу видеть генерала.

— Но лекари…

— Я сама себе лекарь. Ну же.

Через десять минут я, одетая в легкое домашнее ханьфу, вошла в соседнюю комнату.

Здесь было тихо, окна были занавешены, создавая полумрак. Цзинь Вэй лежал на широкой кровати, укрытый одеялом до подбородка.

Генерал спал. Его лицо разгладилось, исчезла та жесткая складка меж бровей, которая была там всегда, сколько я его знала. Сейчас он выглядел просто молодым мужчиной, которому выпало слишком много испытаний.

Я тихо подошла и села на край кровати.

Он открыл глаза мгновенно, привычка солдата, но в них не было тревоги, только узнавание.

— Ты пришла, — его голос был тихим.

— Я же обещала, что не оставлю тебя, — я взяла его руку, она была теплой.

— Лекари говорят, что я больше не смогу использовать Ци, — сказал он глядя в потолок. — Мои каналы выжжены, я теперь… калека. Для воина… это…

— Ты не калека, — твердо сказала я. — Ты человек, который отдал свою силу, чтобы спасти мир. Это не слабость.

— Я больше не смогу быть генералом «Черной стражи». Я не смогу вести людей в бой, если не смогу защитить их магией.

— Ты сможешь вести их своим умом, своим опытом, своим сердцем. Цзинь Вэй, магия — это просто инструмент. Ты был великим не из-за нее, а из-за того, кто ты есть.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— А кто я теперь? Без меча и огня?

— Ты — тот, кому принадлежит мое сердце, — ответила я, наклоняясь к нему. — И тот, кому я обязана жизнью. Разве этого мало?

Он слабо улыбнулся.

— Для начала неплохо.

В этот момент двери распахнулись. На пороге стоял император, за ним — мой отец и несколько министров.

Император жестом остановил свиту и вошел один.

— Простите, что нарушаю ваш покой, — сказал он, подходя к кровати. — Но я должен был убедиться лично.

Он посмотрел на Цзинь Вэя, потом на меня.

— Вы совершили невозможное, и я знаю цену, которую вы заплатили.

— Ваше Величество, — Цзинь Вэй попытался