Кукловод - Егор Соколов

Волосы Агнежки рассыпались от столь резкого и довольно неприятного перемещения. Она бросилась на колени перед Вадимом и уставилась на его шею с жалостью, проведя пальцем по свежим шрамам.

– Зачем ты это сделал?! – возмутилась она, вцепившись в его плечи и как следует встряхнув. – Мало тебе проклятья, ещё одно захотел?! Такое я исправить не смогу!

“И не надо,” – по привычке хотел произнести Вадим, и губы его шевелились, но ни звука с них не слетело.

– Ч-чего? – Агнежка как-то испуганно застыла, уставившись на него.

По губам читать она не умеет. Видно, придётся фокусами леших пользоваться для общения теперь. Пока она растерялась, Вадим высвободился из её хватки и поднялся на ноги, чтобы осмотреться. Они оказались на берегу какого-то очень красивого и чистого озера, а вокруг росли деревца, к некоторым оказались привязаны их перепуганные лошади. Как услужливо со стороны лешего перенести весь их лагерь таким способом. Сомнений в том, что он исполнил просьбу не осталось. Только вот в какую сторону Мышинец теперь искать? Выяснить бы куда конкретно он их закинул.

– Где это… Мы оказались? – Драгана тоже осматривалась, правда всё ещё сидя на земле.

После такого путешествия на ногах никто не смог устоять.

– Драга-а-ану-шка-а-а-а, – захныкала Немира, подползая к подруге.

Она вцепилась в Драгану, а та в ответ приобняла Немиру, после чего последняя разревелась, дрожа всем телом. Вадим сдержался, чтобы не закатить глаза к небу – и как такая трусишка вообще с магией управляется?

– Ты ещё более ненормальный, чем про тебя дед рассказывал… – бурчал Важдай, с трудом поднимаясь на ноги.

К таким комплиментам Вадим привык. Только вот про какого деда он говорит? Вадим перевёл взгляд дальше, чтобы найти княжича, с которым тоже было всё в порядке – он просто сидел вцепившись в траву под собой и тяжело дышал, стараясь отойти от шока. А потом глаза Вадима зацепились за Вольгу, который успел подобраться к Веденею. Волк был без сознания, но несомненно дышал, хотя Вольге всё равно было важно положить ладонь на его вздымающуюся грудную клетку, словно он не верил своим глазам и пытался на ощупь окончательно убедиться в произошедшем. Вадим двинулся к нему.

– Это я виноват, – бормотал Вольга, уставившись на серую шерсть пустым взглядом.

Тут даже не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, что именно выбило Вольгу из колеи. Он ведь мог отказать Вадиму, мог отправить своих товарищей в обход леса, а сам бы поехал с Вадимом один, но таким образом ничего бы не вышло. Точнее вышло бы, но не так. Вадим раздражённо вздохнул, потому что объяснять всё слишком уж муторно было. Да и делать это в присутствии Важдая совсем не хотелось. Конечно, мысли только Вольга услышит, но отвечать он будет вслух и может сказать то, что не следует.

– Могу я… Посмотреть? – к ним подошла и Агнежка.

В головах у всех сейчас была лютая путаница, а потому они просто не знали на какую проблему первее реагировать. Жалобный вид Вольги сейчас кого угодно расстроить мог, вот Агнежка и отложила гнев на Вадима. Вольга слабо кивнул ей, поэтому девушка опустилась на колени и вытянула жизненную нить Веденея.

Агнежка нахмурилась, а остальные скоморохи решили позабыть о шоке и подойти ближе. Вадим же уставился на нить, которая извивалась и путалась так, что вовсе было невозможно хоть что-то разобрать в этом плетении. Узелок Вадима казался страшным, но этот и вовсе нечто невообразимое. Нить полыхала то красным, то зелёным отсветом, то гасла, то разгоралась ярче. Агнежка тоже застыла, крепко задумавшись. Её глаза-щёлки метались, стараясь разобраться в этой путанице.

– Это не выйдет распутать, так? – сдавленно спросил Вольга, тоже прекрасно видя, что натворил леший.

– Распутать то я смогу, ежели Вадим силой поделится, – забормотала Агнежка скорее себе под нос. – Но ежели я такое сделаю, то Веденей…

– Он умрёт, – раздался совсем незнакомый мужской голос, заставивший всех поднять взгляды.

Агнежка даже вздрогнула и завалилась бы на спину, если бы Вадим вовремя не шагнул вперёд, чтобы предоставить свои ноги в качестве опоры. Агнежка хлопнула глазами, потому как напротив стоял совершенно незнакомый им человек с такими же красными глазами, как у неё. Он скрестил на груди руки, совершенно не улыбаясь, и вперился взглядом в Агнежку так, словно хотел ей шею свернуть. Его короткие волосы имели очень интересный оттенок коричневого с красными проблесками, очень глубокий и богатый. Помимо этого и одет юноша был необычно – бордовые штаны из плотной ткани свободного кроя, широкий пояс украшенный геометрическими золотыми узорами, внутри которых теснилась вереница магических знаков. Абсолютно белая рубашка, застёгивающаяся всего на пару золотых пуговиц у шеи и как-то странно наискосок, была заправлена в эти штаны. Широкие бордовые манжеты тоже оказались украшены золотой вышивкой явно магической. Наряд был очень уж дорогим.

Сам юноша на вид был не старше Вадима, но чуть выше. Имел хорошее сложение, широкие плечи, и очень суровое лицо, в котором, впрочем, ещё осталось что-то необъяснимо мягкое. Сбоку из-под пояса на красной плетёной нити болтался золотой шарик, по которому тоже вились различные магические знаки.

– Не попробуешь развязать? – поинтересовался он высоким глубоким голосом и кивнул на Веденея. – А то ведь так и останется в шкуре звериной на тридцать лет.

– Ты же… Сам только что сказал, что тогда он умрёт, – возмутилась Агнежка, немного придя в себя.

– Ну и что? – незнакомец пожал плечами. – Мне до этого дела нет, да и тебя касаться оно не должно, а вот его друзья очень уж расстроены наказанием, которое Хозяин даровал этой подлой шельме. Так чего бы не отменить его?

Он обвёл всех скоморохов презрительным взглядом и продолжил:

– Раз тебе его жаль, то просто развяжи узел, и через пару дней всё закончится. Этого негодяя просто не будет существовать в нашем мире.

– Веденей не негодяй! – писклявым заплаканным голосом возмутилась Немира. – Кто ты вообще такой, чтобы говорить это! Ты его даже не знал!

– А он, видно, очень хорошо меня знал, раз напал из под тишка? – оборотень перевёл на неё взгляд, а после осторжно расстегнул манжету и приспустил рукав.

На белой коже предплечья красовался свежий и совершенно жуткий шрам,