Мытарь 1 - Константин Градов

Я подумал. Что ответить. В России на такое отвечают «спасибо за добрые слова» — стандартная фраза, ничего не значит. Здесь — не хотелось стандартной фразы. Хотелось — настоящей.

— Я вернусь, — сказал я. — Через несколько месяцев. Может — раньше. Если вернусь — приду к вам за пирогом.

— И возьмёте — за деньги?

— За деньги.

— Тогда — приходите.

Она вернулась к раскладке. Я постоял. Скилл «Оценка» работал автоматически — пирожки на её прилавке, цены, качество. Привычно. Профессионально. За шесть недель — не отключался ни разу. Оценка стала — фоном, как дыхание.

У дома старосты я остановился. Не планировал — но нужно было. Рина не заходила к нам ни разу за сорок три дня, но через её помощника я знал: она следила. Знала, что мы делаем. Знала, что уезжаем.

Постучал. Открыла сама — невысокая, седая, с цепким взглядом.

— Господин Зайцев.

— Староста.

— Уезжаете.

— Да.

Она посмотрела на меня. Потом — за плечо, на пустую улицу.

— Вы изменили деревню, — произнесла она.

— Я не собирался.

— Я знаю. Это и важно — вы не собирались. Просто работали. — Пауза. — Барон ходит по хозяйству каждое утро. Управляющего нет — слуги начали обращаться ко мне с мелкими вопросами. Раньше — боялись. Теперь — приходят. Это — другое.

— Это хорошо?

— Это — работа. Раньше у меня было — собрать подати, отправить наверх. Теперь — посредничать между бароном и людьми. Больше работы, но... настоящей. — Она помолчала. — Когда вернётесь — заходите. Поговорим, что ещё нужно изменить.

— Зайду.

— Удачи в Гормвере.

Она закрыла дверь. Я постоял. В России это называется «обратная связь от клиента» — когда тот, кого ты не считал клиентом, говорит тебе, что ты ему помог. Редкое явление. Особенно — от старост.

Записать — никто не услышит. Но запомнить — обязательно.

У кузницы — тоже задержался. Кузнец Март увидел меня — отложил молот.

— Уезжаете.

— Уезжаю.

Он вытер руки о фартук. Посмотрел на меня.

— Барон вчера зашёл. Заплатил долг за ворота. Четыре золотых. Как я просил два года назад.

— Заплатил?

— Заплатил. Сказал — Мытарь ему объяснил, что незакрытые долги — это незакрытые долги. Перед всеми. Не только перед казной.

Я подумал. Не помнил, чтобы говорил это барону прямо. Может — между делом. Может — он сам додумался.

— Это хорошо, — сказал я.

— Это хорошо. — Март помолчал. — Если когда-нибудь нужна будет помощь — кузнечная или другая — я в Тальсе. Знайте.

Кузнец предлагал помощь. Без оплаты, без условий. Просто — знайте. В деревне это — серьёзное предложение. Не поверхностная вежливость — реальный ресурс на будущее.

— Спасибо, Март. Я запомню.

Он кивнул. Вернулся к молоту. Звон — привычный, ритмичный. Жизнь Тальса продолжалась.

Я смотрел на рынок. Двадцать с небольшим прилавков. Дневной оборот — четыре-пять золотых. В год — полторы тысячи. Маленький рынок маленькой деревни.

Сколько таких в провинции Горм? Тальс — одна деревня из четырёх баронств. В каждом баронстве — деревень десять. Сорок деревень. Сорок рынков. Шестьдесят тысяч золотых годового оборота — грубо.

В Валмаре — двадцать провинций. Если в каждой — как в Горме — миллион золотых годового оборота на провинциальных рынках. Двадцать миллионов по королевству. Плюс города — Гормвер, Верлим, столицы провинций, гильдейские центры. Ещё в десять раз больше.

Двести миллионов. Если десятая часть проходит мимо казны — двадцать миллионов недоимки. По всему королевству.

Цифра — приблизительная. Но порядок — реальный.

Работы — много.

У южных ворот меня ждали. Ворн с лошадьми. Стражник Тальса — тот самый, который когда-то вёл меня к старосте. Он стоял рядом, разговаривал с Ворном. Увидел меня — кивнул.

— Господин Зайцев.

— Рад вас видеть.

— Я слышал — уезжаете.

— Уезжаю.

Он помолчал. Потом — неловко:

— Я тогда... сорок дней назад. Когда вёл вас. Думал — обычный бродяга. Приведу к старосте, разберутся. Я... не предполагал.

— Никто не предполагал. Включая меня.

— Да. — Он улыбнулся — впервые. — Удачи.

— Спасибо.

Я залез на лошадь. Не так неуклюже, как первый раз — практика появилась. Ворн занял место рядом. Стражник открыл ворота.

Дорога. Из деревни — на восток. К Гормверу. Полтора дня пути.

Тальс остался за спиной. Я обернулся один раз — увидеть силуэт на холме. Имение. Башенка с ржавым флюгером. Деревня — серые крыши, дым из труб.

Сорок три дня.

Шесть недель назад я лежал на этой брусчатке, без имени, без документов. Сейчас — выезжал на лошади, с документами, с напарником, с планом.

Не геройство. Работа.

Я повернулся вперёд. Дорога — узкая, колеи от телег. Поля — убранные, желтоватые. Лес далеко — на горизонте. Облака — высокие, медленные.

Утро. Тёплое. Привычное.

Ворн ехал рядом. Молчал — обрабатывал. Через некоторое время:

— Сколько у нас денег?

— На дорогу — три серебряных. На неделю в Гормвере — десять. Лент сказал — может выделить ещё, если задержимся.

— Этого хватит?

— Если не пить вино — хватит. На еду, ночлег, бумагу.

— Я не пью вино.

— Я тоже.

— Тогда хватит.

Ворн считал. Я видел по лицу — пересчитывал бюджет. Каждый расход — в уме. Привычка. У писаря с серебряным жалованья — иначе нельзя.

К полудню мы остановились — лошадей напоить. Ручей у дороги. Сели в траве. Ворн достал хлеб — взял с собой, я не подумал. Сыр. Воду. Простой обед.

— О чём думаете? — спросил он.

— О Верлиме.

— Расскажите?

— Я там не был. Знаю по слухам — что вы рассказывали. И по карте.

— Большой город?

— По местным меркам — большой. Десять, может, пятнадцать тысяч человек. Гильдия купцов очень сильная — у них свои юристы, свои связи с губернатором. Своё влияние.

— Это сложнее, чем барон.

— Сложнее. Барон — один человек. Гильдия — структура. У структуры — устав, правила, защита. Просто прийти и предъявить акт — не получится.

— Почему?

— Потому что у структуры есть юристы, которые умеют отбивать атаки. У барона юриста не было. У гильдии — есть. И, скорее всего, не один.

Ворн жевал. Думал.

— Вы боитесь?

— Боюсь.

— По