Побег в Город ведьм - Эрин Латимер

Мало того, в сознании слышался и глубокий пульс сердца города, и он нарастал вместе с пульсом королевы, становясь всё быстрее и громче.

Было в этом звуке нечто неестественное и опасное. По коже Эммы пробежали мурашки от ужаса.

Не так должно стучать сердце.

Она попыталась взять себя в руки и сосредоточиться на королеве. Шум в ней тоже изменился, стал более… близким. Словно можно его коснуться, ощутить его. Эта мысль пугала Эмму больше всего, и от неё внутри всё холодело, словно кости становились ледяными. Но… вдруг она, Эмма, сможет положить этому конец?

Если пульс королевы продолжит нарастать, она скоро умрёт. И, вероятно, заберёт их всех с собой на тот свет.

Эмма не знала, как её остановить, но понимала, что должна хотя бы попробовать.

Ленора вскрикнула, когда её племянница вывернулась и побежала прямо к королеве. Александрия билась в непрерывных, кошмарных судорогах, глаза у неё закатились, и с кожей происходило нечто странное: электричество освещало её изнутри, отчего всё тело королевы как будто мерцало.

Эмма спешила к ней, тяжело дыша. Ей было невыразимо страшно, но она уже решила, как именно поступит. Её окружала почти осязаемая волна шума: крики Элизы и Леноры, призывы встревоженных ведьм, просивших девочку остановиться, стук ботинок по мраморной плитке, свист ветра от тех, кто летел за ней… Наконец, очутившись всего в шаге от колодца, Эмма потянулась к Александрии и схватила её за руки.

В этот момент девочку словно ударило молнией. Она жадно хватала ртом воздух, ощущая в теле нестерпимый жар. Эмма стиснула зубы и зажмурилась, представляя, как открывает дверь в своём сознании и выпускает наружу все свои силы.

В ушах отдавался стук сердца, громкий и лихорадочный, и казалось, будто оно бьётся в самой Эмме. Ей хотелось лишь одного: чтобы он стих. Пропал.

Она сконцентрировала все свои шесть чувств и нащупала связь с чужим пульсом. Сначала робко, нерешительно, а затем уже более уверенно. Каким-то образом она ощущала биение сердца Александрии в её груди, ощущала, как оно качает кровь, как сжимается и разбухает, как его переполняет магия, как в нём пылает огонь и безмерная сила.

Как и говорила Ленора, магия ведьмы хранилась в сердце.

Что же теперь? Она нащупала сердце королевы и магию в нём, но полагалась больше на инстинкт и интуицию, слабо представляя себе, что делает. Наверное, логично было бы выпустить на свободу все свои силы, как в Междумирье, когда они искали Эдгара.

Однако в этот раз всё иначе. Ситуация совсем другая. Более серьёзная. Более опасная.

Что на самом деле произойдёт, если применить её магию? Всё это могло очень плохо закончиться, как для королевы, так и для самой Эммы. Она рисковала сделать хуже, приблизить момент неизбежной катастрофы, когда сердце Александрии не выдержит переизбытка магии…

Нет, нельзя настраивать себя на поражение. Нельзя в себе сомневаться. Особенно после всего, через что она прошла в Междумирье вместе со своими друзьями.

Это путешествие многому её научило. Элиза помогла ей поверить в себя, Мэдди – не бояться своей магии, а в Эдгаре она нашла настоящую семью. Родного человека, который был на её стороне и не робел перед жестокой королевой Александрией.

Эмма тоже могла постоять за себя и своих друзей. Ей надо было всего лишь довериться своей магии.

И самой себе.

Она сделала глубокий вдох и снова представила, как отворяет дверь, выпуская Шум. Сначала на йоту, а затем… Эмма широко распахнула её, освобождая всю волшебную энергию. На это ушло несколько долгих секунд, но вскоре она услышала, как ёкнуло сердце королевы у неё в сознании. Нет – не само сердце, а магия в нём. Александрия судорожно вздохнула, но её до сих пор било в судорогах, и веки не поднимались.

Эмма нахмурилась и сосредоточилась на собственной магии внутри королевы. Она повисла между ними невидимой связью, словно паутина. Девочка на секунду застыла, понимая, что должна сделать, но не зная точно, как.

Она снова представила дверь, уже широко распахнутую: неровности на дереве, медную ручку, скрипучие петли. А потом – сердце Александрии: дрожащее от бескрайней энергии, пульсирующее магией. И, наконец, собственную силу в виде руки: тянущейся к чужому сердцу, сжимающей его в пальцах.

Секунду спустя веки Александрии дрогнули, и она открыла глаза. Эмма уже хотела отстраниться, но тут королева вновь обмякла, и девочка поняла, что ещё рано её отпускать. Она собралась с духом, готовая извлечь магию из сердца своей тёти и выпустить её на свободу.

На секунду Эмма растерялась, гадая, как создать нужную картину в своём воображении. А потом вспомнила слова Леноры о кристаллах – проводниках энергии. Поэтому представила себе кожаную флягу и мысленно перевернула вверх дном, чтобы опустошить её.

Ещё с того момента, как она подошла к королеве и взяла её за руки, оглушительный шум в зале сменился трепетным шёпотом и тихим шорохом. Эмма чувствовала, как магия распространяется по воздуху и другие ведьмы осторожно переводят её обратно в колодец. Ей отчаянно хотелось открыть глаза и посмотреть, как они это делают, чтобы научиться самой, но она боялась потерять связь с сердцем королевы и оборвать поток магии, льющийся наружу.

Кожа Александрии излучала жар, обжигая пальцы Эммы, и первые несколько минут королева даже не понимала, что происходит. Она расслабилась и обмякла, прислонившись к наружной стенке колодца, но со временем очнулась и пришла в сознание. Тогда Александрия попыталась вырваться из захвата своей племянницы, хотя до сих пор дрожала всем телом. Эмма, однако, и не думала её отпускать. Она лишь крепче стиснула руки королевы.

Остальные держались поблизости, готовые в любой момент перехватить Александрию, если та попытается бежать, но Эмма следила за тем, чтобы этого не произошло. Интуиция ей подсказывала, что лишь она одна может касаться Александрии в нынешнем её состоянии, а любая другая ведьма неизбежно пострадает от переизбытка магии.

Чем больше магии Эмма забирала из её сердца, тем яснее королева осознавала происходящее и тем активнее сопротивлялась. Пальцы Эммы соскользнули, и она поспешно стиснула запястья Александрии, шагнув ближе и приложив все свои силы. Теперь, оказавшись всего в нескольких дюймах от королевы, Эмма видела все морщины на её лице, болезненно бледном от чертополохового напитка, которым несчастная губила себя долгие годы. Которым губила себя и мать Эммы. Всё королевство пило его под влиянием страха и ненависти.

Внезапно Эмма ощутила прилив злости. Она ещё крепче стиснула запястья Александрии и прошипела:

– Я