Звериное начало. Том II - Ксен Крас

Красные волки вели себя более приветливо и с удовольствием вливались в большую компанию. Их всегда насчитывалось меньше, чем серых собратьев, детенышам позволяли куда больше, вероятно потому, что ценили их сверх меры и любили безгранично. Многие после вырастали весьма самодовольными, нахальными и очень требовательными особями, и именно этим привлекали к себе внимание.

Рэйара, не перестающая радоваться, что кроме нее и уже знакомых волков, вокруг появилось много существ ее возраста, разрывалась между стаями и не знала, кому посвятить побольше времени. Черный медведь Бэннарг не стеснялся оказывать подруге знаки внимания в своей довольно прямолинейной манере. Его однообразные подарки, пусть и были скучными, радовали, а его стая поддерживала отношения с полукровкой и уважала ее. Рэ считали толковой, хоть она и не могла похвастаться чистотой крови или особой силой.

Медведи яростно противостояли общественному мнению, что необходимо хранить чистоту крови вопреки здравому смыслу. Им было все равно, кого в итоге выберет один из них, а уж если избранник относился к какой-либо стае и считал себя перевертышем, то и вовсе прекрасно. Человек – не беда, научится жить по-новому. Кто-то еще? Любому найдется место. Новые вливания в стаю и в мир перевертышей важны и нужны – так говорил их вожак – если дети получат силы и внешность волка, хорошо, медведя – тоже неплохо, а если объединят в себе и первое и второе – еще лучше.

К полукровкам у черных медведей было особое отношение, они считали это редкостью и уважали настолько, настолько возможно уважать кого-то постороннего. Может, именно поэтому у Рэ сразу же заладилось общение со стаей. В отличии от лис.

Впрочем, один из красных волков все же обратил на нее внимание. Роковая встреча произошла через пять дней после прибытия его стаи. Юноша по имени Ракрен встретился полукровке в лесу, когда она тщетно пыталась поймать нескольких случайно забредших или отставших от остальной массы толстых лесных птиц. Крикливые дуры разбегались в разные стороны, верещали, предупреждая своих подруг, перелетали с одного места на другое и не давались в лапы. Даже всеми ими нельзя было прокормить четыре стаи, если зажарить, но похлебка из птиц, с корнеплодами, которые день назад выменяла Рэйара, и большим количеством крупы вполне сойдет за плотный, пусть и не очень вкусный ужин.

Юношу Рэйара уже видела несколько раньше, когда как всегда выбежала полюбопытствовать, кто явился. Племянник вожака со своими приятелями вел себя так, словно это стая Рэйары пришла на занятую территорию, когда им разрешили, а не наоборот, но личного общения до того вечера с птицами как-то не случалось. Перевертыш оказался довольно общительным, не в меру самодовольным, но при этом обладал незаурядным умом. Он придумал, как оставить ловушки так, чтобы поймать будущий ужин. Скорее всего, не будь Рэ занята изучением новых слов и постоянной торговлей, то справилась бы и сама, о чем и поспешила заявить.

– А если бы у тебя был хвост попушистее и передние зубы побольше, ты была бы бобром, – только и возразил в ответ Ракрен.

– Нет! Это не смешно. Я правду говорю… Ты не представляешь как много тратится сил на то, чтобы убедить этих людей купить очередной рог или шкуру. Шкур и так почти не осталось, мне приходится постоянно выдумывать, каким зверям могут принадлежать те, что лежат без дела. Всякое разное говорю. И чего только не придумываю! Недавно продала женщине ободранную лапку горного прыгунца, – пожаловалась Рэйара, – Сказала, как советовал отец, что она продлевает молодость, если ее, засушенную, повесить над кроватью.

– А кто это такой? Прыгунец этот?

– Понятия не имею. Я слышала от кого-то из стаи, что такие существуют и прячутся где-то в горах. Может правда, а может и нет.

– А кто это тогда был? – Ракрен улыбался так, словно не верил дочери волка и это раздражало. Лгуньей Рэйара не была. Вернее, врать-то она врала, но только ради стаи и выживания. Но со своими она старалась быть честной.

– Кролик. Лапа его. Ее давали Риуале, чтобы она жевать училась, – вспомнила полукровка о годовалой девочке. Ее матери приходилось сейчас тяжелее всего, и вожак вовсю старался помогать нуждающейся. Рэ подозревала, что он является отцом детеныша, но стеснялась говорить на эту тему. Да и подозревать стала не сама, а после очередной волны слухов.

Красный волк обрадовался тому, как обманули людскую женщину и с тех пор часто проявлял желание общаться с Рэйарой. Это получалось не всегда, но племянник вожака не скупился на подарки и находил слова для похвалы. Иногда красный волк провожал полукровку до города или встречал после торговли. Он напрашивался с ней на охоту, следил за ней, прячась в кустах, когда Рэ проводила время с друзьями, становясь все назойливее.

С Бэннаргом все заладилось и перерастало в нечто большее, черный медведь не торопился, но и не скрывал своих чувств. Он позволял перевертышу делать шаги самой, и, несмотря на предсказуемость и однообразность, покорял уверенностью и надежностью. Кроме того, он был хорош собой, и некоторые из представительниц слабой половины стай периодически высказывался на тему того, настолько Рэ повезло.

Красный волк при этом тоже не желал останавливаться. С каждым днем он становился все настойчивее и не упускал шанса провести лишний час с полукровкой, когда Бэннарг отлучался по делам. Конечно, Рэйара понимала, чего хочет ее новый приятель, даже детеныш и тот сумел бы догадаться. Внимание Ракрена льстило, она сердилась, когда волк не давал ей проходу, но не отталкивала ухажера. Рэ и не подозревала, что ее заигрывания могут привести к каким-то неприятным последствиям.

После очередного дня в поселении, весьма неудачного в плане торговли, по возвращению в лагерь перевертыш узнала, что красный волк, вероятно выжив из ума, бросил вызов Бэннаргу. До этого несколько дней Ракрен угрожал девушке что убьет себя, так как не может жить без возлюбленной и тем более, больше не в состоянии смотреть как она развлекается с другим. Полукровка считала, что все это лишь шутка и не верила в серьезные намерения до последнего момента.

Исход поединка был ясен еще до его начала. Красные волки хорошо работали сообща, они отличались выносливостью и сплоченностью, прекрасной командной работой, но не силой. Вдвоем одного медведя побороть шансы были, втроем – подавно, а в одиночку, да еще и в открытую