Падшая - Инна Владимировна Дворцова

Я оторвалась от Михаила и обернулась.

На садовой дорожке, в безупречном дорожном костюме цвета тёмного графита, в начищенных до зеркального блеска сапогах, с тростью чёрного дерева в правой руке, побледневший то ли от долгой дороги, то ли от увиденного, стоял Сергей Воронцов.

Мой бывший жених. Тот, кто клялся в вечной любви на балконе Зимнего дворца, когда салют рассы́пался над Невой золотыми хризантемами. Тот, кто дарил мне белые розы каждое утро и читал стихи собственного сочинения, и целовал мне пальцы, глядя в глаза с таким обожанием, что я верила. Верила каждому слову, каждому взгляду, каждому жесту.

Тот, кто поверил грязной лжи Камиллы и бросил меня, не удостоив даже прощальным взглядом. Не написав ни строчки. Просто исчез, как будто меня никогда не существовало, как будто все клятвы были написаны на воде.

Он смотрел на нас. На мои руки в руках Михаила. На мои припухшие от поцелуя губы. На яблоневый лепесток в моих растрёпанных волосах. На мужчину, который стоял за моей спиной, как стена, как щит.

Сергей был всё так же красив. Даже красивее, чем я помнила, или это столичный лоск так контрастировал с грубым, загорелым, израненным лицом Михаила. Тёмные волосы уложены идеально, ни единого волоска не выбивается. Тонкие черты, высокие скулы, ямочка на подбородке, которую я когда-то считала самой очаровательной вещью на свете. Яркие, выразительные, чуть раскосые голубые глаза

Сейчас эти глаза были широко распахнуты. В них плескались шок, боль и тёмное, собственническое чувство, чему не было места на лице человека, который сам отказался от права собственности.

Позади него, у ворот поместья, стояла дорожная карета с гербом на дверце. Герб Воронцовых: сокол с раскрытыми крыльями. Пара лошадей, серых в яблоках, нервно переминались, косясь на серебряное дерево. Кучер на козлах замер с кнутом в руке разинув рот.

Тишина длилась вечность. Я не могла разобрать.

Потом Сергей произнёс:

— Лиза.

И в моём имени целый мир, который я когда-то любила и который предал меня так буднично, так легко, что я до сих пор не могла вспоминать об этом без привкуса желчи на языке.

Михаил за моей спиной шагнул вперёд. Встал рядом, плечо к плечу. И его горячая рука едва ощутимо легла мне на поясницу. Не собственническим жестом, а в качестве поддержки.

— Граф Воронцов, — произнесла я, и мой голос, к моему собственному удивлению, был абсолютно ровным. Ни дрожи, ни слезы, ни тени той девочки, которая рыдала в подушку три ночи подряд, когда он перестал отвечать на письма. — Какой неожиданный визит.

Сергей перевёл взгляд с меня на Михаила. Потом снова на меня и его челюсть напряглась.

— Я приехал… — он запнулся. Сглотнул. Начал снова: — Лиза, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Продолжение во втором томе: «Помещица»