Громов. Хозяин теней. 9-2 - Екатерина Насута

Величества дворцовая служба налажена. И если есть подозрение, что Её императорское Величество со свитой могут оказаться в каком-то месте, то в этом месте заранее будет то, что может понадобиться, — добавил Шувалов, явно издеваясь надо мной. — Мужчины могут обойтись малым. А дамы должны блистать.

Ну да. Дамы и блистают.

А вот мы…

— Гимназисты? — офицер, выскочивший из-под земли, что та Сивка-бурка, окидывает нас взглядом, потом пересчитывает по головам. Причём дважды.

Киваем.

— За мной. Велено доставить.

Ну велено, так и пускай доставляет. Идём к экипажам. Садимся. Едем… на двух машинах. Ехать недалеко, но почему-то недолгая эта поездка выматывает едва ли не сильнее, чем всё, что до неё было. Хотя нет, это не поездка. Это просто силы человеческие не бесконечны. И вот, откат грядет, потому что, когда всё позади, то самое доя него время. Но пока держимся.

Как-то да держимся.

Призрак встряхивается и ворчит. А потом я слышу знакомое эхо.

Мишка!

— Живые, — Мишка сгребает в охапку меня и Метельку. — Знаю. Татьяну видел. Мельком. Пока будет в свите Великой княгини, потом посмотрим…

Потом…

— Вас пока временно разместят в казармах Кирасирского полка. Всех. День-два, пока оно окончательно не успокоится, а там уже по домам. В общем, даже сегодня можно было бы, но, полагаю, с вами ещё побеседовать захотят.

Будут. Не сомневаюсь. Вопрос только в том, кто и как. Очень хотелось бы верить, что вежливо.

— Еремей? — меня волновал ещё один вопрос.

Точнее человек.

— При школе. Помогал организовать защиту. Да там и остался. Приглядывает за порядком ввиду отсутствия большей части преподавателей.

— Но…

— Жив, цел и зол. Школа в стороне. Интересного тут ничего нет, так что обошлось.

Хорошо.

Очень хорошо. И дышать сразу как-то вот легче стало.

А мы идем не ко дворцу.

Снова военные.

Гвардия.

Дарники. И я чувствую движение силы, которой пропитан не только сам дворец, но и всё-то вокруг. И ощущение, что сила эта подобно пороху, что хватит и спички…

Не только у меня оно возникает, если Мишка останавливается и говорит:

— Ко дворцу не лезть, в сад тоже. Да и в целом вон… лягте, отдохните, а то зеленые все.

— На себя посмотри, — проворчал я.

— Это да… но… Сав, я серьезно. Люди на нервах, многие сутки на ногах. Тут было… сложно, — Мишка делал паузы, явно подбирая правильные слова. А те не спешили подбираться. — А когда всё такое, то… что-то кому-то примерещится и… дарники же. Так что не нарывайтесь. И целители вас ещё осмотреть хотят. Потом, как освободятся.

А кем они заняты, гадать не стоит. Ну да я не в обиде. Я вообще и без осмотра прожить могу.

— Покормят хоть? — печально поинтересовался Орлов.

— Покормят, — Мишка потер лицо. — И спать уложат. Но сказку на сон рассказывать не будут, уж извини.

— Да и хрен бы с ней, со сказкой. Лучше расскажи, что тут было.

Казармы Кирасирского полка — одинаковы двухэтажные строения из красного кирпича, вытянулись вдоль улицы.

А вот здесь как раз было тихо.

Как-то очень даже. И тихо. И безлюдно.

— Все по тревоге подняты. Даже инвалидов не оставили. Обстановка пока сложная, — пояснил Михаил. — Здесь, конечно, тихо, но…

— Что было?

— Что было… было… — он тяжко вздохнул. — Чего только тут не было. Сперва попытка взрыва на выставке. Потом пара бомб сработали на площади.

— Пострадавшие?

— Есть. И убитые. Потом пронесся слух, что немцы украли дирижабль с государем. Потом — что случилось крушение и все погибли.

Нас провели в столовую.

Ну или эту комнату превратили в столовую. Главное, местные отлично понимали, что нам нужно. Еда была простой — каша с мясом, хлеб да кисель — но стоило вдохнуть этот сытный запах, и я захлебнулся слюной.

А я голоден, оказывается. Просто-таки зверски голоден.

И когда Мишка указал на стол, то не стал отказываться, плюхнулся и подвинул к себе ближайшую миску. Чтоб… красота-то какая!

— Слухи распространялись очень быстро. Тут же вышли кликуши, предвещая конец света. Другие стали кричать, что случился прорыв прямо во дворце, и все Романовы погибли. И что город проваливается в мир кромешный, а из прорыва твари ползут, каких никто и никогда не видывал. Главное, вот про это орали громко и людишки разные, но буквально как по писанному. Следом почти сразу заговорили, что Романовы утратили благословение Господне, что род погряз в распутстве, что из-за них начались беды… кладбище вот вспомнили поднявшееся. И что это кровь народа требует отмщения.

Мишка тоже подвинул себе глубокую тарелку. Кашу наложили с горкой, наверх ещё кусок масла плюхнули. Масло таяло и пускало желтые реки поверх каши, и аромат её становился совершенно волшебным.

— Основных кликунов мы быстро повязали. Были… наработки. И инструкции четкие. Тут сработали чисто и быстро. Карп Евстратович там как?

— Жив. В целом здоров. Ногу вывихнул.

— Хорошо. Вот… но народ давно волновался. Малости не хватало, чтобы полыхнуло вновь.

— А как слух пошёл, что царя убили…

— Именно. Люди и вышли на улицы. Кто со страхом, кто с гневом… — Мишка вздохнул. — Мало не хватило до кровопролития… в общем, чудом оно как-то… разминулись с бедой.

— Так уж чудом?

— Ещё каким, — он покачал головой. — Во всех церквях почти в колокола ударили. Об этом договоренность была. И крестный ход учинили, чтоб толпу воедино собрать и направить. Синодники, кто был, вышли все. И во всех церквях двери раскрыли, объявили, что молебен за здравие Государя и Романовых. И тут уже Алексей Михайлович помог крепко…

— Воссиял?

— Явил себя людям.

— С крыльями?

Мишка кивнул и криво усмехнулся:

— Без крыльев не поверили бы. И то,нашлись те, кто кричать начал, что это бутафория, что крылья ненастоящие…

Я не сомневался.

— Но он там свет выпустил, меч огненный извлек…

Ну да, меч — это вам не крылья. Мечом по лбу никому неохота получить.

— А потом и наследник рядом с ним раскрылся. И двойным светом по толпе как прошлось, то и хватило. Люди успокаиваться начали… почти… кто-то на колени упал, молиться начал, кто-то каяться… в участках, говорят, ныне не протолкнуться от желающих чистосердечное написать. Но это теперь. А тогда нашлись умники, которые вздумали под машину бомбы кинуть.