Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

по этой программе, домой мы должны были попасть не раньше утра следующего дня. Но я не стала возражать. Во дворце было интересно и мне хотелось побывать в других здешних залах и комнатах. А может, полюбоваться императорским зимним садом. Мама про него рассказывала, что он очень большой, и даже зимой в нем цветут тропические растения.

Танцы здесь были не сложные, классические: я знала все движения с самого детства и в общем ритме не сбилась и не потерялась, чем вызвала у Дакара веселое удивление:

— У тебя столько талантов…

На самом деле, танцевала я не слишком хорошо. Помогал разве что музыкальный слух и то, что меня учила всему этому мама, а она была строгой учительницей и не заканчивала занятие, пока не увидит результат.

Впрочем, абсолютное большинство двигалось ничуть не лучше. Выделялся, пожалуй, Дакар, которому требовалась куда более ловкая и подвижная партнерша, да еще один незнакомый аристократ, одетый, как будто в пику Шандору, во все белое. Но этому гостю с партнершей повезло: она двигалась идеально!

После второго, кажется, общего «протокольного» танца, Шандор осторожно, за локоток, вывел меня в соседний зал, где, оказывается был накрыт фуршет — бокалы с игристым вином и легкие закуски чередовались с декоративными корзинками орехов и фруктов.

— Подумал, тебе стоит отдохнуть.

Вино оказалось терпким и легким. Вечер определенно удался, и жалеть было не о чем пока… пока меня не узнали!

Шандор оставил меня наедине с виноградом и яблоками, а сам отошел поговорить со знакомым. И вот тут из-за спины донеслось:

— Катрина Даворра?! Какая встреча!

Я резко обернулась, и увидела высокого, полноватого, но элегантного господина, пожилого, но по лицу видно, добродушного.

— Ох, простите старика! Обознался! Просто, это платье и эти удивительные локоны… но великолепная Катрина должна сейчас выглядеть несколько старше. Признайтесь, вы же родня?! Не может быть, чтобы я ошибся, не разбивайте мне сердце…

Я улыбнулась господину. Ну обознался, с кем не бывает.

— Мою маму звали Катрина, да. Она умерла. Два года назад.

— Ох, простите! Простите, я не знал об этом… Но вы невероятно похожи! Просто удивительно! Хотя, постойте! Постойте, позвольте… я же вас прекрасно помню! Только вот такой совсем, крошечной! Кати увезла вас отсюда после того несчастного случая, однако я не думал, что прошло уже столько лет! Вы выросли, стали такой красавицей! Ах, какой молодец Тарбо, что вас нашел и спас…

— Тарбо? Простите, но я совсем не понимаю, о чем речь!

— Вар Тарбо, Каритский посол. Был тогда, сейчас-то давно уже уехал на родину. Надо сказать, его при дворе не слишком-то любили, но уважали. А после того случая…

— Какого случая? Вы говорите загадками, господин… — я приклеила самую вежливую из улыбок, давая ему возможность представиться.

И он, конечно же, тут же возможностью воспользовался.

— Ах, извините мне мою старческую забывчивость и невольную бестактность! Конечно, вы меня не помните! Тогда я был высокий, красивый и молодой офицер… ну, может, не столь молодой и красивый, как ваш спутник, но все равно, лет пятнадцать назад я был о-го-го! Позвольте представиться. Граф Матис ди Рудва, полковник, командир Первого гвардейского Императорского полка… в отставке, разумеется. Сейчас я — всего лишь любитель садовод. Но вы не представляете, какие потрясающие у меня в этом году выросли яблоки! Это что-то невероятное! О! Я же вспомнил! Вы Верона ди Стева! Граф тогда служил в Императорской канцелярии, и вы жили в столице. И бывали во дворце чуть не каждый день. Это потом уехали на север и превратились в настоящих затворников.

— Совсем не помню! — вздохнула я.

Я очень отрывочно помню свое детство. Помню какой-то праздник зимой, на улице, фейерверки и магические огни. Помню, как мы куда-то долго-долго едем на медленном и худом наемном моторе, и отец громко ругается каждый раз, когда вынужден останавливаться и что-то чинить. Хорошо помню жизнь дома, в усадьбе. Мой домик на дереве и почти настоящий лук из которого можно стрелять соломенными стрелами по всем врагам, осмелившимся сунуться под то самое дерево.

Но вот дворец — нет. Не помню. Этих зеркал, этих роскошных рам и картин, вычурной мебели и огромных окон в моем детстве не было точно.

Ну, или тогда я бывала в другой части дворца, той, которую Дакар назвал жилой.

Словно подслушав мои мысли, Шандор оставил приятелей и подошел к нам.

— Доброго дня, граф!

— Дакар, что же вы не сказали, что женитесь на дочери Кати Даворра? Это просто преступление с вашей стороны!

— Граф, я и не знал, что вы знакомы! Но так и есть, Верона — дочь графа ди Стева и Катрины Даворра.

— А Фелана…

— Граф, это долгая история… — попытался увильнуть Шандор.

— Понимаю, должно быть, граф все еще опасается за ее жизнь!

— И это тоже, — еще шире улыбнулась я, хотя казалось, что уже некуда. — Но на самом деле, просто учиться в Западной Башне намного проще имея скромную и ни о чем не говорящую фамилию. Я взяла псевдоним. Милене Латава, например, приходится очень непросто.

(Ведь это правда! Какими бы ни были ее обстоятельства на самом деле!)

— Почему же граф должен опасаться за жизнь дочери? — искренне заинтересовался Шандор.

— Ну как… такая громкая была история! Дело чуть не дошло до магической дуэли. Впрочем, в те времена вам самому-то, милорд герцог, было слишком мало лет… я даже не помню, чтобы вы появлялись на светских приемах. Вряд ли вы можете это помнить. А история была громкая.

— Да, в те времена меня интересовали только грифоны и возможность жить и учиться в Форте Северного Рубежа. Но я даже предположить не мог, что Верона бывала во дворце, пусть и в раннем детстве.

— Я не помню, — повторила я на всякий случай.

— А давайте пройдемся? Тут есть очень милая чайная гостиная. Можно посидеть в тишине и поговорить, не опасаясь, что к нашей тесной компании присоединится еще кто-то!

Мой новый знакомый, Матис ди Рудва, и вправду помнил не так уж много. Но кое-что помнил. По его словам, юным наследным принцам было лет по десять, или чуть меньше, и во дворце привечали детей знатных вельмож, чтобы мальчики учились общаться со сверстниками. В основном дети играли в жилой части дворца, но летом они выбегали и в парк, разумеется, под приглядом опытных воспитателей и наставников.

— Однажды, дело было в конце зимы, дети играли в зимнем саду и слегка опаздывали на какие-то занятия. Мне иногда так было жалко принцев — совсем же свободного времени пацанам не