Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

человеком, через какое-то время выучился, стал прекрасным юристом, завел даже практику в городе. Его многократно проверили, но никаких связей с Каритом не обнаружили. Так длилось несколько лет… и да, графиня, Адар встречался с Катриной Даворра. Мы… я так точно. Надеялись, что дело идет к свадьбе. Но в одночасье все изменилось. И теперь я даже догадываюсь, почему…

— Потому что при дворе появился новый посол? — догадался и Дакар.

— Да. Адар очень болезненно относился к новым людям из Карита. Думаю, он догадывался, что в покое его не оставят. Потому что судя по документам, которые, по его словам, ему удалось выкрасть из архива большого княжеского совета, он принадлежал к одной из королевских семей дайваров. И меня убедил. Я даже гордился в тайне, что помогаю укрыться на наших землях магу самого таинственного и удивительного племени. Теперь понятно, что его страхи не были беспочвенными, а я над ним смеялся, помнится. Мне тоже казалось, что инквизиция — это что-то из области сказок и музейных редкостей. Да и сейчас, несмотря на ваше свидетельство, все равно кажется.

— И с этим послом они не встречались… — подытожил Шандор. — это уже тогда был Тарбо?

— Нет, это был посол Гирэм. Адар прямо не называл его инквизитором, но думаю, именно так и считал. До поры они не пересекались, да. Адар порвал отношения с Кати, уехал в свой загородный дом… сначала. Мы с ним разговаривали по магворку, я пытался его пристыдить — дескать, бросил дела, любимую женщину. Что так поступать — все равно что прятаться под одеяло от шторма. А он на это ответил, что при нынешних обстоятельствах, и любимой женщине и даже мне, лучше от него держаться подальше. Потому что инквизиция Штайо не останавливается. Потом и вовсе перестал отвечать на мои вызовы. Где он был, что делал. Не знаю. Его долго не было. Кстати, когда он узнал, что Катрина вышла за ди Стева, сказал, что напьется, но сам еще не придумал, от радости или от горя. Через год… или больше. Гирэма отозвали. Адар вернулся, и вроде бы все стало налаживаться. Только у Кати ди Стева была уже дочь, а муж в ней души не чаял. Красивая пара! Но я-то видел, что у Адара душа не на месте. В молодости все кажется проще. Я надеялся его взбодрить, смеялся над ним, потом советовал поговорить с Катриной. Потом — что раз уж принял такое дурацкое решение, то нечего и жалеть. Он говорил, что ни секунды не жалеет. А все равно, думаю, жалел. У меня самого на тот момент как раз были сложные времена, и я не очень-то вникал в чужие душевные терзания: дети болели часто, государственные дела заставляли надолго уезжать. Были сложности во внутренних делах и с кабинетом министров. Я многое упустил. Сейчас жалею, конечно.

Он грустно улыбнулся.

— Вар Тарбо появился неожиданно для всех, его направили вместо другого человека, вдоль и поперек нами проверенного. Адар не успел сбежать, как в прошлый раз, и как мне показалось — избавился от прежних страхов. С Тарбо они даже разговаривали, вполне вежливо. Я тогда уверился, что причина его заморочек — психологическая. Что моральная травма, полученная в лесу в приграничье, до сих пор дает о себе знать… Вот, такая история. А получается, это он был прав. В день, когда с вами, Верона, случилась беда, Тарбо передал для Адара вызов от Совета Карита, с официальным разрешением на возвращение и правом на все гражданские привилегии, и я за него порадовался даже. Надеялся, правда, что он здесь останется. И только уже позже выяснилось, что он уже уехал, спешно и почти ничего с собой не прихватив. Потом — не отвечал на вызовы по магворку. Тарбо намекал, что его просто отозвали: миссия закончилась, агент понадобился в другом месте. И знаете, до этого часа я ведь был убежден, что так все и было…

Игнас говорил тихо и благожелательно, но я видела, что он зол. Наверное, его сейчас разбирала такая же бессильная злость, которая накрыла меня, когда пришли приставы с документами, выгонять меня из дому. Но я могла хоть кричать и ругаться, или просто плакать, спрятавшись в кустах сирени за сараем в саду. А император должен держать лицо. Прошло столько лет. Столько лет он считал друга — предателем и шпионом. А кто сейчас сможет рассказать, кем он был на самом деле?!

— А Тарбо? Тоже уехал? — Шандор легко и естественно взял меня за руку. Как же здорово, когда кто-то есть рядом!

— Нет, он проработал у нас еще год. Потом состав княжеского Совета в Карите поменялся, пришло время ему возвращаться на родину. Надо будет навести справки и узнать … как у него там дела. - по интонации стало сразу понятно, что император все выяснит. Непременно. И мне было совершенно не жалко бывшего посла. — Знаете, Верона. Вы принесли мне и очень плохую новость… и одновременно хорошую. Выходит, я не ошибался в Адаре. И он действительно был мне другом, как это пафосно бы ни звучало, а не шпионом на службе у Совета. В юности появляются друзья, которые остаются с тобой потом на всю жизнь. Мне жаль, что так вышло. Как только закончится бал, я прикажу просеять зимний сад по крупинкам… возможно, вы правы, и Адар так там и остался.

Глава 31

про Адара Кета

Где-то в бальном зале продолжала играть музыка. Мы не стали туда возвращаться. Настроение было совсем иным. Забраться с ногами вдвоем в одно кресло и смотреть на огонь в камине. И мыслями пробиться сквозь прозрачное, но уже изрядно поцарапанное и затертое стекло времени.

Мне оно именно так и представлялось — огромное, толстое, поцарапанное стекло.

Всем гостям бала, оказывается, во дворце выделили комнаты, если вдруг кто-то решит остаться допоздна и заночевать. Оказывается, здесь так часто бывает, а некоторые приезжают специально, чтобы погостить несколько дней. Конечно, комнаты были не в «музейной» части, но они вполне соответствовали статусу хозяев, и в нашей действительно был камин и тяжелые узорные гардины, и ковер на полу, мягкий и очень приятный наощупь.

Кресло, верней, небольшой диван, тоже был. Я в него забралась сразу, замоталась в плед. Все пыталась вспомнить лицо того человека, которого убили. Но помнились почему-то только его мертвые глаза и темная прядь через лоб.

Шандор сел рядом, обнял меня, и мы так сидели, вглядываясь в пламя камина. Долго-долго,