Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

И одет он был в светлый костюм под коротким плащом из волчьего меха — символ императорской власти в Мерании.

И вот его я узнала.

Надо же, столько раз видела портрет — и на деньгах, и хотя бы даже в кабинете ректора в академии. А даже мысли не возникло, что когда-то я его видела по-настоящему. И даже, наверное, разговаривала с ним.

Игнас IV просматривал какие-то документы, когда мы вошли. Но тут же отложил их и поднялся навстречу. Я дернулась, вспоминая правила придворного этикета, но оказалось, это не нужно. Встреча была неофициальной, и император поздоровался с Шандором за руку, а он тут же представил меня:

— Ваше величество, разрешите представить! Это моя невеста Верона ди Стева. Вы можете ее помнить маленькой девочкой…

— Конечно помню! — император слегка пожал в приветствии мои пальцы. Так принято. — Я немного скучаю даже по временам, когда здесь бегало с десяток детишек разного возраста. Очень рад за тебя, Шандор! У тебя невероятно красивая невеста. Однако, секретарь сказал, вы решили использовать праздник для каких-то важных дел? — В голосе правителя сквозила легкая ирония. — Неужели эти дела не могут потерпеть до окончания бала? Вы здесь для танцев, приемов и представлений — как минимум в ближайшую неделю. Я надеялся, во всяком случае, принудить тебя к отдыху хотя бы здесь.

— Да вот как-то, — смутился Шандор, — Мы тоже планировали только танцы. Но Верона вспомнила кое что важное. Из очень давнего прошлого. Это касается Адара Кета.

— Адар? — Игнас нахмурился. — Давно я о нем не слышал. Ему пришлось спешно уехать по приказу Каритского короля. Интересный был человек. Одно время я считал его даже другом — насколько это возможно в нашей среде. Шандор, вина? Кофе?

— Сегодня лучше кофе, ваше величество.

— Почему я не удивлен? Идемте. Вы ведь впервые во дворце — с детства, я имею в виду? — вежливо обернулся ко мне император. Я поспешно кивнула. Даже добавила:

— Но я из детства вспомнила только летний сад…

— Знаете, а мне всегда казалось, что страшные и шокирующие события детская психика старается наоборот, запрятать поглубже. А вы опровергаете теорию.

— Вовсе нет! — улыбнулась я. — Я и этого не помнила, если бы не подсказал граф ди Рудва. А Шандор не предложил в этот самый сад прогуляться. Там-то я и вспомнила. И бассейн и все остальное. Вы же там были, ваше величество — в тот день когда я чуть не утонула. Но знаете, причина моей амнезии не стресс, а магия.

— Поэтому мы и здесь, — напомнил Шандор.

Король проводил нас в небольшую чайную гостиную — круглое помещение с высокими и узкими окнами, сквозь которые был виден ночной город и часть королевского парка. Значит, мы в одной из угловых башенок королевского дворца, где-то близко к верхнему этажу.

Здесь были кресла цвета чайной розы, черный ковер и такие же черные другие элементы декора — вазочки на белой каминной полке, рамы небольших этюдов на стенах.

Чашки имели такой нежный теплый оттенок белого, цвет топленого молока. И в эти тоненькие чашки кофе разливал сам император, своей рукой.

— Здесь нет слуг — чайная гостиная, это полностью защищенное помещение. Защищенное и магически, и физически. Можно попить в тишине кофе, послушать музыку, или поговорить о чем-то таком, что не должно коснуться посторонних ушей. Верона, какой кофе вы предпочитаете? Из Лоэца или с островов?

Я вспомнила, что граф ди Стева всегда закупал островной кофе. Думаю, делая это тоже в подражание императору.

— Острова, — улыбнулась я.

— И снова поздравляю, Шандор. У твоей невесты вкус несколько лучше, чем у тебя.

Я завороженно следила за священнодействием Игнаса IV с глиняной джезвой «секретными ингредиентами» и небольшой спиртовкой. Подумала, что время серьезного разговора пришло, когда кофе был готов и разлит, а Шандор протянул мне мою чашечку. Но мужчины оказались мудрее меня. Так что несколько минут мы просто пили кофе, наслаждаясь его чудесным запахом и вкусом. В кофе король добавил, мне кажется, немного соли, миндаля и совсем уж каплю корицы. Чудесное сочетание, при котором сахар только мешал бы.

У отца такой кофе никогда не получался. Похожий умела делать мама. Но у нее были свои секретные ингредиенты.

Наконец, кофе был допит, и Игнас IV отставил чашечку — как сигнал к беседе.

— Значит, вы что-то вспомнили о Адаре. Расскажите.

Я, сбиваясь и перескакивая с мысли на мысль все-таки смогла пересказать императору события того злополучного дня. Все, что смогла выжать из памяти.

Игнас не перебивал. Только при упоминании инквизиции Штейо побарабанил кончиками пальцев по столу. А когда я замолчала, уточнил:

— Значит, вы считаете, посол Тарбо и скинул вас в воду, и потом спас…

— Звучит глупо…

— Да нет, если у него был выбор — признаться в убийстве и быть выдворенным на родину, под суд, или временно отступиться и сохранить свою роль при дворе. Надо же.

Я решилась спросить:

— В книгах везде дайвары — вымершее племя дикарей. Но тогда, зачем этих дикарей преследовать и уничтожать?

— Дайвары — древний и очень интересный народ. Они испокон веков жили на севере, там, где сейчас Каритская республика. Многие ученые и вовсе считают, что Оставленный город и другие подобные места, построили когда-то они. Но, как все мы знаем, историю пишут победители. Время дайваров, к сожалению, а может, к счастью прошло.

— Шандор сказал, что их уничтожила… и видимо, до сих пор уничтожает, инквизиция Штайо. Потому что это они превратили живую воду в мертвую. Но тогда, почему эта организация запрещена?

— Потому что они считают себя судом, более высоким чем суд людей. Хотя изначально они не выносили приговоры и лично никого не убивали, все изменилось. Собственно, изменилось, когда этот самый Штайо придумал для инквизиции понятную и четкую цель, сформулировал постулаты и выстроил структуру организации. По некоторым признакам, с тех пор, а это почти двести лет, мало что изменилось. Что же до Адара… ему было лет восемнадцать, всадники Северного рубежа нашли его неподалеку от Остоши, раненого, и привезли в свой форт. Он оказался образованным парнем, говорил на двух языках и как только пришел немного в себя, попросил убежища в Мерании, рассказал, что он — дайвар. И сказал, что у него есть слово к императору.

Игнас потер лицо руками.

— Я тогда только-только короновался. Когда мне доложили о нем, я из любопытства согласился… вскоре мы стали приятелями. Он казался хорошим