Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Ничего не слышу.

– Ну тогда и не обращай внимания. Ягод вон еще сколько.

Мальчик подумал, что Бьёрг опять над ним издевается, но спорить не стал. Если она не хотела говорить, то уговаривай не уговаривай – не скажет, хоть ты тресни. Эрик занес было руку, чтобы сорвать еще парочку ягод, но их накрыла чья-то тень. Он подскочил на месте и развернулся.

Перед ним стоял Кнуд Ларссон, кригар князя Ларса.

***

– Та-а-ак, – протянул Кнуд. – Кого я вижу? Старые, стало быть, знакомые.

У пояса кригара висел покрытый рунами топор, а кольчуга сверкала яркими бликами. В поводу он держал две лошади, показавшиеся Эрику огромными.

– З-здравствуйте, – промямлил мальчик.

– И вам не хворать. Гляжу, вы здесь хорошо устроились. А я уж думал – разминулись в пути.

– Как вы узнали?..

– Ветер шепнул, – усмехнулся Кнуд. – Ну и что мне с вами теперь делать-то прикажете? Подобру выпороть бы да в Бьёрнстад воротить…

– Не нужно нам в Бьёрнстад, – отрезала Бьёрг. На нее возраст собеседника никогда не производил никакого впечатления.

– Хм, бойкая, как погляжу. И куда же вам надобно?

– Возьмите нас в криг! – выпалил Эрик, делая шаг вперед. – Уж вы-то должны понимать, каково это, когда отца не стало.

– Твою историю я слыхал, а с ней что? – Кнуд указал на Бьёрг.

– Она со мной. А родителей у нее вовсе нет.

– Это так?

Кнуд наклонил голову, оценивая Бьёрг, словно увидел ее в первый раз.

– У меня только Эрик. Больше никого.

– Ладно, Эрик. – Кнуд снова посмотрел на мальчика. – Мое разумение ты знаешь, не дело тебе сейчас с нами, да и подружке твоей, хоть наглости ей и не занимать. Но я едва вас сыскал, и вы уж наверняка заплутаете обратной-то дорогой. К тому ж за тебя Анника слово молвила да наказала мне глаз с тебя не спускать, ежели нам суждено будет встретиться. И кто я такой, чтобы перечить ей и сыну Герхарда, память его праху?

– Вы знали моего отца? – выдохнул Эрик.

– О да. Твоего отца многие знали…

– К-как? – удивился мальчик.

Кнуд криво усмехнулся, но отвечать не стал.

– Ладно, будет болтать. Парни мои у дороги ждут. Пора и нам из чащи выбираться да поспешать за кригом.

– П-правда? – не поверил Эрик.

Он думал, договориться будет куда сложнее. А может, в глубине души ожидал, что их отправят обратно, к матери и сестре. Он хотел попасть в криг, стать настоящим воином и отомстить за отца. Но был ли он к этому готов? Представлял ли, как быть кригаром? Ведь это значило каждый день сталкиваться с врагами, каждый день видеть боль и страдания. За последнее время он был сыт этим по горло. Страх множество раз липкими пальцами сжимал его грудь. Да и в смерти не было ничего приятного. От убийств сжималось сердце, а желудок выворачивало наизнанку.

И все же что-то заставляло действовать его, вопреки собственным страхам. Что-то, что говорило: иногда у тебя просто нет выбора.

***

Верхом путь до Патеры занял гораздо меньше времени, но показался еще более изнурительным. Эрик никогда прежде не сидел на лошади и хорошо, что Кнуд не заставил его ехать одного, а подсадил к себе. Поначалу мальчик испытал восторг от предвкушения новых ощущений, но он очень скоро сменился болью во всем теле. Ехать оказалось далеко не так удобно, как ему это представлялось. Первыми заныли ноги, потом к ним присоединились руки, а к концу Оборота заболела спина. Эрик сжимал зубы и старался не показывать, что у него больше нет сил, но чем дольше они ехали, тем тяжелее это становилось.

Бьёрг же все было нипочем. Она заявила, что поедет одна, и вскочила на запасную лошадь так, будто всю жизнь провела в седле. Огромное животное фыркнуло, но повело себя покладисто, чем, по-видимому, несказанно удивило кригаров, тут же переставших отвешивать шутки в сторону девочки и сосредоточившихся исключительно на Эрике. Пару раз он попытался ответить, но получилось нескладно и только раззадорило общий интерес. Впрочем, подколки были беззлобные, но от всеобщего внимания у мальчика горели уши, и он чувствовал себя неловко.

Вместе с тем горы все удалялись, а Патера, судя по разговорам, становилась ближе. Кригары храбрились, но было заметно, что и они испытывают волнение. Никто не знал, что ждет их впереди и каковы планы князя Ларса. Никто не знал, что принесет следующий день.

– Рановато нам выступать-то было, – мрачно вещал седой бородач со шрамом через лицо. – Эх, рановато. Обождать бы князей Фоксштада и Варгстада, а там и ударить всем вместе.

– И бросить сородичей в Патере? – возмущался в ответ худой, как стручок, кригар. – Нет, правильно княже решил. Своих бросать нельзя.

– Так толку-то с нас? Осадой город не взять. Ну потопчемся под стенами, а дальше что?

– Потопчемся и авось кого спасем. Спасли ведь уже. Может, и другие будут. А там, глядишь, и князья подоспеют. Не-е-ет, нынче надо действовать. Засиделись уж в горах.

Седой фыркнул и прекратил разговор. Худой приблизился к Кнуду и бросил:

– Долго нам еще ехать-то? Ты вроде хаживал здесь?

– Угу, – неопределенно протянул Кнуд. – Да только давненько то было. С телегами шли, я на козлах сидел. Верхом быстрее. Нам главное – княже догнать, да больно отстали. Мастер Эрик добавил хлопот.

– Ладно тебе, малой вродь не промах. Видел его в деле. Не испужался, мамку спас. Кабы не он, не успел бы я декана на копье насадить.

– Так это были вы, – выдохнул Эрик.

– Ну а кто ж еще? Я как есть. С разгона въехал, тот аж в дерево влетел. Вовремя мы подоспели, крути не крути.

– Вот так подробности, – усмехнулся Кнуд. – Стало быть, мальцу и впрямь среди нас самое место. Только ведь в осиное гнездо лезем. Кабы не ужалили раньше времени.

– Не нагоняй страху-то, княже знает, что делать.

– Надеюсь, что так…

Наконец, когда силы Эрика совершенно иссякли, кригары остановились. Ноги, руки и спина ныли так, что мальчик был готов взвыть от боли. Лошадь, на которой он ехал, поглядывала недовольно и всем