Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

и попытался подняться, но снова заболел ушибленный бок, и он смог лишь судорожно сделать пару коротких вдохов. Декан занес меч над Хьярти, но сильный удар сзади сбил его с ног, а могучий Стейн с окровавленным топором наперевес уже спрыгивал с коня, чтобы добить пехотинца.

– Опять тебя выручать приходится, брат Хьярти, – хохотнул он.

Рядом с Эриком оказалась Бьёрг и помогла ему подняться. Люди вокруг кидались друг на друга с остервенением голодных животных. Понять, что происходит, было практически невозможно. Противники, завязнув в рукопашной, смешались, враг наседал со всех сторон. Мальчик застыл на месте, а горячка боя уже уводила Стейна и Хьярти куда-то в самую гущу сражения. Бьёрг двинулась было за ними, но обернулась, посмотрев Эрику прямо в глаза. В этом взгляде он увидел отражение того, кем ему только предстояло стать и кто идет вперед не потому, что не боится, а вопреки.

Сбросив оцепенение и крепче стиснув рукоять клинка, мальчик шагнул навстречу собственным страхам.

Глава 2. Старые клятвы

– Друг мой любезный, Гней Пинарий. – Цзиньлун делано поклонился, поправляя широкополую шляпу-доули. – Помнится, вчера вы обещали нам новый мир. Что ж, вы были правы – вот он.

Мечник развел руками, приглашая трибуна взглянуть на разрушения. Перед ними раскинулся Кадуций. Словно обезглавленный великан, он распростерся на земле, и лишь разрастающийся столб пыли сообщал о том, что вчера здесь возвышалась Башня Жезла. Над городской стеной кое-где еще были видны купола целл, отбрасывавших кобальтовые и киноварные блики, но большую их часть уже скрыла мелкая взвесь, которую подняли груды упавших с огромной высоты камней.

– Думаю, вы знаете, что я имел в виду не это, – резко ответил Гней Пинарий. – Боюсь себе представить, что теперь будет и какие союзы смогут это пережить.

– Я не так сведущ в политике, как вы, поэтому стараюсь не судить о таких сложных материях. Что же до нас, то помниться вы предлагали выдвинуться в Патеру. Думаю, мы и правда здесь задержались, учитывая события прошлой ночи и тот фейерверк, который застали сегодня.

Трибун покачал головой.

– Что с вами не так, Цзиньлун? В городе, должно быть, полно трупов, а вы ведете себя, словно ничего не случилось. Вы хоть понимаете, что теперь будет с Завесой и чем все это может обернуться?

– Понимаю. – Мечник кивнул уже серьезно. – В первую очередь это отразится на Кайане, и, вероятно, Империя захочет вернуть Гунбанчан, Кадуций по-вашему. Ну так время для этого самое подходящее. В Семиградье гражданская война, как бы вы ее ни называли. Триумвирату нужен союзник, а союзы всегда чем-то оплачиваются, не так ли? Быть может, армия Кайана под стенами Кадуция – свидетельство того, что некоторые договоренности уже существуют? Я же со своей стороны никаким образом не могу помочь ни несчастным, запертым в осажденном городе, ни тем, кто выбрал умирать под его стенами в кровавых штурмах.

– Вы действительно думаете, что все эти люди выбирали то, что с ними происходит?

– Всегда можно пойти другой дорогой. Я, например, прямо сейчас собираюсь найти своего учителя, поскольку он мне, как ни крути, гораздо дороже жителей Гунбанчана. Если нам все еще по пути, предлагаю не задерживаться. Кажется, скоро все здесь накроет пыль от рухнувшей Башни.

Столб каменной крошки над городом действительно разрастался. Он клубился и извивался, менял свои очертания и постоянно ширился, становясь все больше и угрожая накрыть не только город, но и ближайшую округу.

– Все же в мире нет ничего неизменного, – проговорил Цзиньлун, наблюдая за движением пыльных масс. – Даже боги не могут создать то, что простоит вечность. Так что, дорогой трибун, каковы ваши планы?

Гней Пинарий вздрогнул и перевел взгляд на мечника.

– Мои планы не изменились.

– Прекрасно, тогда не будем тратить время! – сказал Цзиньлун и самодовольно улыбнулся.

***

Снова дорога. Возлюбленный весел, не замечает, что ей плохо. Не чувствует ту боль, что ощущает она.

Тоска крадется за каждой мыслью. Выслеживает, атакует исподтишка, заставляет бояться. Бояться будущего, которое с очередным Оборотом становится все ближе.

Изменилось все. Башня лишь символ. Другой стала Завеса. Поменяли свой облик Гао и Сяо. Лес за бортом повозки затих, словно ожидая самого худшего. Даже эта женщина, Сяомин, стала другой. Гуй освободил. Может быть, дело в этом?

Возлюбленный теперь все знает. Но поймет ли, что должен делать? Поймет ли, как сильно они связаны и что от этого зависит? Не только их жизни. Жизни тысяч других. Вдруг еще есть надежда? Пускай маленькая, крошечная, но надежда…

Встала. Неуверенно покрутилась на месте. Заглянула в глаза. Улыбнулся в ответ. Подошла. Потерлась о ногу, ожидая ответной ласки. Обнял. Сказал что-то глупое, но теплое, словно дождь в летнюю ночь.

Успокоилась. Легла рядом. Уснула.

***

– Зачем мы едем с легионерами? – подала голос Сяомин. – Вокруг происходит что-то ужасное. Нам бы бежать прочь, а не стремиться вперед, к новым неприятностям. Патера – это ведь где-то очень далеко? А мы и так уже на другом конце света.

– Ты права, – ответил Цзиньлун. – Но у меня там учитель. Будет нехорошо оставить его. И точно так же будет нехорошо, если мы сейчас разделимся. Я не прощу себе, если с вами что-то случится. Впрочем, как и с дагэ Веньяном. Кажется, сейчас лучше всего держаться вместе. Дэмин, что думаешь?

Чиновник обернулся с козел и пожал плечами. Мечник уже успел обрадовать того, что демон больше не угрожает Сяомин.

– Мне кажется, я уже устал думать. Произошло что-то, не укладывающееся в моей голове. Пожалуй, сейчас нигде не безопасно. А с тобой у нас по крайней мере есть шансы. Так что я согласен – лучше не разделяться.

– Убедили. – Сяомин кивнула. – Наверное, я просто устала. Чувствую себя как-то странно. Словно я – это не совсем я. Словно рухнула не только Башня, но и что-то внутри меня. Я не знаю, как объяснить. Как будто вырвали кусок и забыли наполнить возникшую пустоту.

Цзиньлун запереживал, но постарался не подать виду.

– Просто отдохни. Настроение – как погода. Если за окном гроза, нет смысла на нее сетовать. Проще всего подождать.

– Наверное, ты прав, – вздохнула Сяомин. – Мне надоело тревожиться. Как хорошо, оказывается, было дома. Я даже соскучилась по отцу. Может быть, я просто не создана для походов?

Мечник захотел успокоить ее и пододвинулся