Книжный дракон - Вальтер Моэрс

Книжнец кивнул. — Можешь смело назвать меня невеждой, — сказал он. — Ведь я топтал ногами старые томищи один за другим вместо того, чтобы проверять их на содержание Орма. Хотел я того или нет, а передвигаться там иначе было невозможно! Болото оказалось куда обширнее и запутаннее, чем я представлял. Мне казалось, что я бреду по нему часами, так сильно болели ноги от этого утомительного способа передвижения. Будто к ступням присоски приделали: каждый шаг требовал усилий. Если надо мной и был свод пещеры, разглядеть его я не мог. Там, наверху, словно выгибалась одна лишь неизмеримая тьма, из которой порой доносился хриплый крик. И вообще: что я, собственно, хотел делать в этом больном месте? Что я здесь забыл? Боже мой, это было совсем не то, что наши обозримые и успокаивающе мёртвые сады минеральных кристаллов, где мы, книжнецы, могли безмятежно прогуливаться! Пугающе органический и живой мир, которого в катакомбах, собственно, вообще не должно было бы существовать, если бы с биологией всё обстояло как положено. Так что же я, собственно, хотел здесь делать?

— Ты хотел стать ормцем, — ответил я на вопрос книжнеца, чтобы напомнить ему о его миссии.

— Да! Нет! Всё-таки да! — вскричал Хильдегунст Второй и вскинул руки. — То есть теперь уже нет! Я больше не хотел быть ормцем! Это была явно слишком высокая цена за принадлежность к организации! Неважно, насколько тайной она была. Если в таком неприятном и утомительном месте жил дракон, которому тут было хорошо и который добровольно оставался здесь подолгу, — значит, это был довольно неприятный и утомительный дракон, разве нет? Он, может быть, был сумасшедшим! Да у него явно не все дома, если он здесь поселился! И знакомиться с ним я теперь не хотел. Неважно, насколько всеведущим или добродушным или ормонасыщенным он был. Я хотел только одного: вернуться в Кожаный грот. Немедленно! Я покрутился на месте. Попытался определить направление, в котором нужно было идти обратно. Это было не совсем просто, ведь я просто шёл вперёд, не запоминая никаких ориентиров. Здесь всё выглядело одинаково или похоже! Лабиринт без стен! В этой грязи не осталось и моих следов, по которым я мог бы сориентироваться. Если бы в ту минуту я не услышал этот странный напев, то, вероятно, просто двинулся бы куда глаза глядят. В каком-нибудь направлении, слепо надеясь, что дорога приведёт меня к Кожаному гроту.

— Напев? Ты услышал музыку?

— Да. Что-то вроде речитатива. Из глубины Ормова болота. — Книжнец кивнул.

— И? Что ты сделал? — с любопытством спросил я.

Драконья песнь

— Ну да, — продолжил Хильдегунст Второй свой рассказ. — Как это назвать? Безрассудством? Идиотизмом? Тупостью? Я направился прямо к пению — вот что я сделал. Будто меня тянули за верёвочку. Но при этом я чувствовал себя… так странно уверенно. Влага над болотом сгустилась в густой суп, в жирный водяной дым, такой, как бывает у Горячих источников Кожаного грота, понимаешь? Этот туман создавал у меня иллюзию, будто я невидим. Думаю, в тот миг меня и без того покинул всякий здравый книжнецкий рассудок. И вдруг я смог разобрать, что пел этот странный тонкий голос:

«По тропам тёмным, полным жути,

Где злые твари — всюду на пути,

Где Ночь — так демона зовут —

На чёрном троне крылья распростёрты тут,

Из последнего царства тьмы дорогу я нашёл,

Я лишь недавно в этот край пришёл —

Из царства чар, где дико и широко,

Вне времени, вне пространства — далеко».

Неужели голос пел обо мне? Во всяком случае, слова на редкость хорошо подходили к моему нынешнему положению:

«Бездонны вечные провалы,

Бездонны трещины, каналы,

Безмерны толщи вечных вод —

Их берег в русло не сведёт,

Леса, что не знают конца,

Что, словно исполины без лица,

Стоят в туманной влаге, капли сея,

Бесконечно громоздясь, бесконечно серея!»

— Мне это знакомо, — перебил я Хильдегунста Второго. — Это ведь, э-э… стихотворение Перлы Ла Гадеон?

— Именно. — Книжнец снова кивнул. — Но узнал я об этом лишь позднее. Ну, кто бы это ни пел, литературный вкус у него был превосходный, верно? И наконец я смог его — или её, или это, или что там ещё — даже увидеть. По крайней мере, смутно различить: над болотом пошатывалось призрачное видение. Всего лишь тень, длинная и узкая, как тонкое дерево. Казалось, она раскачивается из стороны в сторону в такт этому странному пению. Гибкая, как одна из тех змей, которых я впервые увидел сегодня, да, именно: как огромный силуэт змеи! Я остановился. Как ни странно, именно теперь я больше не испытывал страха. Благоговейный страх? Скорее. Почтение? Вполне. Но боязнь? Нет. Я просто больше не мог сдвинуться с места. Как загипнотизированный, я смотрел на это колеблющееся видение.

«Ты удивляешься моему голосу, верно? — сказала длинная тень. — Ты представлял его глубоким и раскатистым. Будто говорит жаба из колодезной шахты. Примерно так? В сказках у драконов всегда глубокие голоса, ведь так? С-с-с…»

Так вот он, дракон! Книжный Дракон! Не призрак. Не порождение воображения. Вот он: Натавиел. Ормов Дракон.

„Этим мы обязаны умственной лени и безыдейности сказочных писателей, — продолжал петь тонкий голос. — У нас, драконов, есть крылья. Мы умеем летать и откладываем яйца! Как, будьте любезны, называется класс животных, которому свойственны такие признаки? М-м? Х-х-х…“

„Э-э… гарпиры?“ — переспросил я. Я безуспешно пытался стереть с глаз туман, чтобы лучше видеть.

„Что? — спросила тень. — Э-э… нет! Птицы! Драконы, вообще-то, птицы. И ты хоть раз встречал птицу с глубоким булькающим голосом?“

„Я, э-э, вообще-то никогда не встречал птиц, не говоря уж о том, чтобы их слышать, — ответил я так честно и твёрдо, как только мог. — Я книжнец. Книжнец, который никогда не покидал катакомб. Единственные летающие животные, которых я знаю, — летучие мыши. И гарпиры. И насекомые. Если только летучие мыши считаются птицами“. Я отмахивался от назойливых кровососущих комаров, круживших вокруг меня.

Тень почти незаметно качнулась. „А, вот как“, — неуверенно