Книжный дракон - Вальтер Моэрс

В катакомбах

Хильдегунст Второй поднял обе руки, словно дирижёр. Он делал это почти всякий раз, когда продолжал свой рассказ: — «В молодости я был довольно диким типом, это я с полным правом могу утверждать, — сказал Натавиел и рассмеялся. — Да, я знаю, я знаю! Сейчас это звучит так, будто дерево хвастается тем, что оно из дерева, верно? Какой дракон не дик? Особенно в молодости? Но я и вправду зажигал — в буквальном смысле. Я не побрезговал ни одной девственницей, можешь мне поверить. Боже мой».

«Так ты всё-таки ел девственниц?» Дерзкий вопрос сам собой сорвался у меня с языка, и я тут же о нём пожалел. «Э-э… ты ведь только что сказал, что это предрассудок для тех, кому лень думать». Чёрт! С первой же попытки завязать разговор — и сразу сел в лужу! Повисла долгая пауза. Я втянул шею и приготовился к резкому отпору.

«Ну… — наконец ответил Натавиел на удивление мягко, почти виновато. — Нескольких, признаю. Но „съел“ — пожалуй, не совсем точное выражение. Скажем так: надкусил. Немного пожевал. Продегустировал, так сказать. Да и все ли они вправду были настоящими девственницами? Ну… кто это может знать наверняка?» Он снова рассмеялся.

«А вообще-то именно этого от нас, драконов, и ожидают. Драконы едят девственниц! Драконы нападают на беззащитные деревни! Драконы убивают рыцарей! И всё такое. Когда ты молодой ящер, тогда тебе чертовски трудно вырваться из такой ролевой схемы. Тогда ты и пробуешь одну-другую девственницу! Просто чтобы оправдать ожидания. А они вовсе невкусные! Поверь мне! Или ты прикончишь парочку рыцарей. Осадишь один-другой замок. Налетишь на маленький городок. Ну, всякое такое. И вот, прежде чем ты сам успеешь понять, ты уже воплотил в жизнь все клише и попал в список разыскиваемых. Так ты не создашь себе надёжного круга друзей, можешь мне поверить! В конце концов дошло до того, что я нигде не мог показаться, чтобы тут же не выкатили громадные копьемёты или пушки. Дракон идёт! Тревога! Дракон идёт! Прячьте девственниц! Несите зажигательные стрелы! За мной гонялись целые армии вооружённых до зубов рыцарей. Появились даже объявления о моём розыске. С портретом!

За мою голову назначали награды. Города затягивали защитными от драконов сетями из стальных канатов. Отравляли водохранилища с питьевой водой. Один мой кузен умер в страшных муках от внутреннего кровотечения — только потому, что хотел пить! Иногда я просто парил над окрестностями — и вдруг вокруг меня так и засвистят горящие снаряды и отравленные копья. Теперь у меня довольно крепкая броня, но тогда я был далеко не неуязвим. У меня имелись вполне себе мягкие места, особенно в области брюха. Вот почему я и подался под землю. Только на время, думал я. Чтобы немного побыть в покое. Чтобы кое-какие дела успели хоть немного быльём порасти. Чтобы снова обрести ясность мыслей. Не такое уж важное решение: драконы не страдают от одиночества, понимаешь. Х-х-х… Мы по натуре одиночки, нам хорошо наедине с собой. Однако я вовсе не собирался вечно прозябать в Подземном мире или становиться отшельником. Передышка — вот всё, чего я хотел. Немного сбавить обороты, и ничего больше. Так что в Подземный мир я вошёл скорее между делом. На изрядной высоте — через вход в пещеру в Мидгардских горах. Поэтому я даже не чувствовал, что я ухожу под землю или даже что я забиваюсь в нору. Я считал это, так сказать, своей дачей. Замок Драконья Скала — этакий замок разбойничьего рыцаря, откуда я мог обозревать всю округу. Вскоре я обнаружил, что у жизни в горе есть два главных преимущества. Номер один: в замкнутых пещерных системах не летают зажигательные стрелы. Номер два: вооружённые до зубов рыцари не слишком охотно взбираются верхом на лошадях в высокогорье. Иными словами: стало просто тише. Безопаснее. Скучнее — да, и это тоже, признаю. Но как-то уютнее. У меня выработался регулярный режим сна и питания. Раньше со мной такого не бывало. Это был такой постепенный процесс, который сам почти не замечаешь. Мало-помалу я всё реже выходил наружу. Я добывал еду и воду внутри гор. Исследовал Подземный мир, слонялся по просторным штольням. Там были красивые натёчные гроты. Хрустальные леса. Старые рудники. Подземные озёра и реки, полные рыбы. Источники, водопады. На охоте я забирался во всё более глубокие области, пожирал популяции мелких животных на одном этаже за другим. И мало-помалу спускался всё глубже в Подземный мир. Почти незаметно. И однажды я понял, что уже едва помню, как выглядят дневное небо и звёздный свод. Зато мне открылись иные чудеса, можешь мне поверить. Я открывал целые города, исследовал неизвестные цивилизации — мёртвые и живые. Подробно рассказывать об этом значило бы выйти за рамки, да и речь сейчас не о том. А о том, как я в конце концов попал на Ормово болото, можно поведать целую череду отдельных, насыщенных событиями историй. Именно они и принесли мне несколько моих разных имён».

«Натавиел, Еливатан, Танавиел, Левантиа, Илатеван…» — перечислил я. Имена, которые слышал на уроках легендоведения.

«Именно. И ещё несколько других. Ты разбираешься, малец! Ф-ф-ф… Да, почти у каждого владеющего речью замонийского народа Подземного мира между Мидгардскими горами и Кожаным гротом есть для меня своё имя. Фнуг. Зоккд. Оггогго — так называли меня первобытные племена Средних катакомб. У Живых Мертвецов для меня вовсе не было имени, зато был жест, означавший для них конец всему сущему». Дракон поднял когтистую лапу и сжал её в кулак, словно силой что-то сминал, затем снова разжал и небрежно опустил в болотную воду.

«Но здесь, внизу, меня знают не только под множеством разных имён, но и во множестве разных мнимых обличий. Одни говорят, будто я длиной в сто флоринтийских локтей, другие говорят, будто я длиной в двести саженей. То мне приписывают крылья как у летучей мыши, то крылья как у бабочки. Иные говорят, будто у меня крылья из золота или из кожи. Одни считают, что у меня шесть ног, другие утверждают, что у меня дюжина ног, а третьи говорят, что у меня сто двадцать две ноги. Всё зависит от того, какой катакомбный народ сейчас распространяет мою легенду». Дракон хрипло рассмеялся.

«Я и вправду не могу утверждать, что здесь, внизу, я демонстрировал иные модели поведения, нежели в Верхнем мире. Это изменилось лишь позже. Поначалу я продолжал как