Книжный дракон - Вальтер Моэрс

накладками, жемчугом, серебряными инкрустациями, перламутром и драгоценными камнями. Вскоре из-за всей этой кожи, бумаги, металла и засохшей чешуйной смолы я ровнёхонько удвоил собственный вес. Как у луковицы, слой ложился поверх слоя, я становился всё объёмнее и неповоротливее. Вздумай я с таким книжным грузом на рёбрах испытать себя в полёте — получилось бы, наверное, весьма смешное зрелище!»

— Натавиел ухмыльнулся. «Как я уже упоминал, — продолжил он, — когда-то я был чем-то вроде птицы. Созданием воздуха. Странствовал в облаках, между горными вершинами. Трудно поверить, правда? А теперь я, пожалуй, самое приземлённое существо, какое только можно вообразить. Посмотрим правде в глаза: я совершенно раздулся! Попробуй я пройти обратно через катакомбы тем же путём, каким добрался сюда, — непременно застрял бы в каждом втором проходе. Книги обрекли меня на оседлость. Что мне было делать? Не успел я толком это понять, как стал пленником Ормова болота. Я сам захлопнул дверь и выбросил ключ. Не задумываясь. Я просто позволил этому случиться. Разумеется, это не произошло в один день — речь идёт об очень долгом сроке, мой друг! С-с-с… О годах. Десятилетиях. Столетиях, как мне кажется. В какой-то момент я перестал считать. Я стал совсем другим драконом. Внешне и внутренне. Будто не только мой чешуйный покров перекраивали заново, но и всё внутри меня подвергали полному ремонту. Моё старое сознание встряхивали в сите, которое пропускало лишь пригодные частицы, а неприятные воспоминания и скверные привычки отсеивало. Зато чуть ли не ежедневно прибавлялись волнующие новые мысли и непривычные идеи».

— Дракон склонил голову набок и посмотрел на меня. «Ну, вообще-то ничего необычного тут нет, верно? Такое происходит в большинстве юных мозгов, не так ли? Ведь тогда я был молод. Здесь, внизу, я стал взрослым. Почти страшно было от того, с какой скоростью и в каком изобилии приходили новые мысли и идеи. По крайней мере, приходили они с известной регулярностью. Озарения всегда посещали меня ранним утром, сразу после пробуждения. Будто по ночам я лунатил и тайком посещал вечернюю школу или университет. Но ведь это никак не могли быть мои собственные идеи! Совершенно невозможно. Это были всевозможные вещи, о которых я вообще никак не мог знать. Невероятно сложные, утомительные, самые разные и совершенно далёкие предметы, каким-то образом нашедшие путь в мою голову. Но откуда? И почему? Что книги болота могут иметь к этому отношение, я подозревал уже некоторое время. Но каким образом? Читать-то я их не умел, а потому все они были для меня одинаково бесполезны. Вот я их и игнорировал. В то же время я подозревал книги в причастности к нарастающему шуму у меня между ушами. И да, постепенно они начали меня пугать. Вечное потрескивание червячья, которое их пожирало, было не слишком воодушевляющим звуком. Их болезненное разложение — зрелище не из приятных, верно? Ведь это, по сути, трупы, так? Падаль. Скелеты. Они были повсюду. Неужели их всегда было так много? Магмосс принесло сюда новые? Да, их становилось больше, день ото дня, они становились всё угрожающе и всё назойливее. Как крысы или вши, способные распространять болезни. Почему бы не болезни мозга? А я каждую ночь валялся среди них. Х-х-х…» Голос дракона стал дрожащим, испуганным — от этого он казался ещё тоньше прежнего. Я почти забыл, что нахожусь во власти прожорливого чудовища.

— «Ну, эти опасения, пожалуй, отчасти объясняют мою первую реакцию, когда однажды я споткнулся об особенно увесистый томище, гнивший в торфе. Я хотел было сразу же яростным пинком вдавить его ещё глубже в трясину, но тут остановился. Задержал над ним лапу. И задумался. Что-то в этой книге — быть может, её драгоценный переплёт с золотыми накладками, быть может, великолепные орнаментальные тиснения на старой коже — удержало меня от того, чтобы её уничтожить.

Не открыть ли её, чтобы посмотреть, продолжается ли её искусное оформление внутри? Надо же! Наверняка это был первый раз, когда мне пришла в голову столь авантюрная мысль о книге. Рассмотреть её поближе и полистать — какая нелепость! Это всё равно что добровольно рыться в коровьей лепёшке! Но необычные идеи в последнее время уже не были для меня новостью. Ну хорошо! Я с некоторой неохотой последовал этому озарению. Выпустил коготь. Осторожно подцепил им крышку, слегка брезгуя, разумеется: таково было моё принципиальное отношение к этим бессмысленным бумажным кирпичам. Отношение, от которого я и теперь не намеревался отказываться. Ф-ф-ф… Я с нарочитой неохотой и скукой листал древний томище, словно кто-то мог застать меня за этим и погубить мою репутацию. Страницы были более-менее целы, не слишком влажны и в самом деле совершенно неинтересны. Фу, всего лишь пожелтевшая бумага с бесконечными рядами тёмных пятнышек, которые с моей точки зрения — я всё ещё держал шею высоко поднятой — походили на засушенных и спрессованных муравьёв. Этим мириадным мусором катакомбы были набиты до последнего угла. Какая растрата места! Я опустил драконью голову и недоверчиво рассмотрел мелкие знаки чуть ближе. Снисходительно — в буквальном смысле слова. Ну, это были не спрессованные муравьи, а… а… хм… Постой-ка! К своему изумлению я обнаружил, что могу их разобрать! Это же А, верно? А это М. А это без сомнения З. С-с-с…! Хотя прежде я даже не догадывался, что такое буквы, не говоря уж о том, чтобы различать их. Но в самом деле — я мог читать эти знаки! Я так удивился, что отступил от книги и уставился на неё, словно она меня укусила. Потом снова подошёл и присмотрелся ещё раз. Невероятно: я мог разобрать весь текст на странице, хотя он был набран древнезамонийским письмом. Письмом, которым — как я узнал лишь позднее — вообще-то владеют только учёные, студенты и прочие безумцы. Насколько я теперь помню, это был совершенно скучный текст, посвящённый какой-то глухой специальной области издательского права: если писатель прожил семьсот лет, остаются ли права на его произведения у наследников тоже на семьсот лет, когда писатель умрёт, или издательство может распоряжаться ими уже через сто лет? Что-то в таком роде, сочинение для специалистов. Затем я проверил другие книги, которые вокруг гнили в болоте. И к своему удивлению обнаружил, что могу читать их все! В тот день и в следующие недели я исследовал почти каждую книгу, попадавшую мне под когти и ещё более-менее пригодную для перелистывания. К своему всё возраставшему восторгу я заметил,