Книжный дракон - Вальтер Моэрс

Книжнец глубоко вдохнул.

— «Добро пожаловать в худший из всех миров, — продолжил дракон своё приветствие. — Добро пожаловать на Ормово болото».

— «Э-э… Добрый день! — попытался я завязать разговор. — Зд… здесь худший из всех миров?»

— «Ну а как, по-твоему, здесь выглядит? — спросил дракон. — Прошу тебя! Оглянись вокруг! Ещё чуточку хуже — и это стало бы вовсе невыносимо. Тебе что-нибудь говорит слово «миазм»?»

— Теперь я уже не знал, что ответить. Он, конечно, был совершенно прав: это было самое неприветливое и нецивилизованное место, какое я когда-либо видел, без всякого сомнения. Но я знал только Кожаный грот. Неважно: если я сейчас с ним соглашусь, то оскорблю то, что он, вероятно, назвал бы своим жилищем, охотничьими угодьями или как-нибудь ещё. Может быть, даже родиной. А если не соглашусь, придётся ему возражать. Не лучшее начало для непринуждённой беседы.

— «Книги… книги очень интересные!» — пришло мне в голову в качестве дипломатической альтернативы.

— «Да, книги… — вздохнул дракон. — Именно они, собственно, меня здесь, ну, как бы сказать… заболотили». Он безрадостно рассмеялся своей слабой игре слов. «Они — моя судьба. «Эта книга изменила мою жизнь!» — знаешь это дурацкое выражение?»

— Я усердно закивал.

— «Так вот: в моём случае оно верно. В буквальном смысле. Правда, во множественном числе: эти книги изменили мою жизнь. И основательно». Дракон сделал ещё шаг и примерно наполовину выступил из тумана. Или всего на четверть? На одну восьмую? Каков же он был на самом деле? Сколько у него вообще ног? Четыре? Шесть? Двенадцать? Сто? Того, что я уже видел, мне вполне хватало. Больше узнавать о его размерах в эту минуту я вовсе не хотел. К счастью, он остановился.

— «Ага… — продолжил он, — без книг это было бы вовсе невыносимо. Чтение: единственное настоящее болеутоляющее, позволяющее переносить жизнь, верно? В моём случае следовало бы назвать это валянием в книгах — так точнее. Таков уж мой излюбленный способ потребления книг: валяться в них. На чтение это мало похоже, но результат примерно тот же. Цель оправдывает средства. Ф-ф-ф…» Дракон снова издал свой беззвучный свист.

— А каково это вообще, — спросил я книжнеца, — беседовать с таким физически подавляющим существом? Разве это не ужасно страшно?

— Хильдегунст Второй ненадолго задумался. — Ну, беседовать со взрослым, наделённым речью драконом всё-таки как-то связано с чувством неполноценности. И всё же я чувствовал, что ко мне относятся уважительно и предупредительно, потому что ящер был дружелюбен и, очевидно, придерживался учтивых манер. Успокаивало ли это меня? Нет, этого я утверждать не могу. Примерно такую же робость я испытывал бы, беседуя с чудовищной змеёй, которая держит меня в удушающей хватке. Или с гигантским пауком, пока я липну в его паутине. Дракон был совершенно в своей стихии, а я — всего лишь лягушка, по ошибке прыгнувшая в его пруд. Беседа на равных выглядит иначе, мой дорогой! Но всё-таки Натавиел говорил со мной как со старым другом. «Ты… стало быть, книжнец, так-так… — задумчиво произнёс дракон. — Я иногда видел здесь, на Ормовом болоте, нескольких книжнецов. Но только издали. Светящиеся жёлтые глаза в тумане, длинные шеи, торчащие из каких-то болотных растений. Большего мне, к сожалению, увидеть не довелось. Нервный, пугливый народец — как воробьи. Думаю, они наблюдали за мной. Вероятно, даже изучали меня. Но стоило мне к ним приблизиться — шмыг! — и они опять исчезали. Наладить контакт было невозможно. С-с-с… Во всяком случае, до сих пор. А ты не убежал. Это необычно. Ты особенный, а?» Дракон глазел на меня с неприкрытым любопытством и весельем. «Вы забавно выглядите. Всего один глаз! Особенно объёмно с ним не увидишь, верно?» Он добродушно рассмеялся.

— Меня посетила неприятная мысль: возможно, я совершил величайшую ошибку в своей жизни. Я был первым книжнецом, который осмелился так близко выйти навстречу Книжному Дракону. До меня никто не был настолько туп.

— «Думаю, вы, книжнецы, довольно умный народец, — продолжил Натавиел. — Потому и такие нервные. Такие осторожные. Такие пугливые. Ум делает боязливым, верно? Но трусы живут дольше. Лучше боязливый гений, чем бесстрашный идиот, так ведь? В этом заколдованном болоте из земли торчат скелетированные останки множества отважных круглых идиотов. Авантюристов, книгоохотников, безумцев. Я всегда хороню их головой вниз, и большинство из них совсем молоды. Но книжнеца я ещё ни разу не хоронил». Дракон пронзительно расхохотался, и его голова вместе с шеей рывком скрылась в тумане. Затем я услышал, как он марширует там тяжёлыми, громко плюхающими шагами. Он описывал вокруг меня круг? Я слышал его здесь, я слышал его там, то мне казалось, что он справа, то снова слева. Он возводил своим драконьим телом кольцевую стену? А я был пленником посреди неё? Некоторое время я слышал только, как он сопит и стонет, однажды он даже чихнул. Потом вдруг остановился, простуженно кашлянул — и снова высунул голову из тумана, совсем не там, где она исчезла.

— «Ты только не думай, будто я в принципе убиваю всякого, кто осмелится войти в мои владения. Ничего подобного! Честное слово, нет. Но в последнее время я и правда стал несколько разборчивее насчёт гостей. Раньше было иначе. Совсем иначе!»

— Дракон сделал из тумана два-три шага, так что я снова увидел его шею и ноги. Он подогнул передние лапы и опустился в грязь. Надо мной и позади меня что-то просвистело в воздухе — вероятно, кончик его хвоста. Моё впечатление, будто его тело берёт меня в кольцо, всё крепло. Но я остерегался заводить об этом речь. Его тело, должно быть, было чудовищно длинным.

— «Вот как? — сказал я с самым небрежным видом. — А что, э-э, раньше было таким другим, если можно спросить?»

— «Тебе это интересно? — спросил Натавиел. — Эта ностальгическая чепуха. В самом деле? Ну, тогда мне лучше начать сначала, — вздохнул он. — История несколько длинная. И, между прочим, с ясной линейной структурой. Ничего экспериментального. Её лучше всего рассказывать от начала к концу, как и положено».

— «Да, — ответил я, — мне это очень интересно». И это даже не было ложью. Пока дракон говорил, я мог обдумывать планы бегства.