Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин

уходит в закат, наш любимый город спит спокойно, а нужные люди, которым удалось избежать больших проблем… скажем, вроде вашего доброго знакомого, синьора Карузо, знают, благодаря кому им не нужно пить таблетки от бессонницы. Если мы, конечно, всё будем делать тихо, без трепа языками. Но вы, вроде, именно этим и славитесь.

Предложение было шикарным по своей сути. Умельцев нажимать на спусковой крючок в Старом городе было полно. Каждого, стоящего внимания, Саммерс знал лично. Однако эти люди имели тут корни. Знакомых, родственников, друзей, собутыльников. Эти люди имели привычку хвастаться своими достижениями, иначе как ты заработаешь репутацию, которая подкинет тебе следующий заказ? Мы же были другими. Маленькая тесная команда, работаем одни, заказчики солидные, навыки хорошие и нужные. Не болтаем.

Пройти мимо возможности солидно заработать, не наступив ни на одну мозоль в городе, было просто нельзя. Это была бы даже не глупость, а форменный идиотизм. Нам предлагали свежие и легальные цели, с гарантированной поживой, да еще и те, за которые не будут мстить и спрашивать. Не просто халява. Джек-пот.

…если мы договоримся.

Договариваться пришлось не где-нибудь, а в синагоге. Здесь почтенный ребе гарантировал отсутствие жучков и прослушки, мы покивали, не став спрашивать, имеет ли он в виду еще и свои собственные, но признали помещение пригодным. Затем… прогнали Юки домой, уверив лису, что для её нервной системы так будет гораздо лучше. Потом разразился торг, дьявольский, безжалостный и неумолимый.

Шкура неубитого медведя не просто делилась, учитывалось каждое возможное условие. Риски, расход боеприпасов, найм работников и транспорта, найм кураторов, страховка посторонних, цена их молчания, амортизация оборудования, конечный банк, порядок выплат, наценки за срочность. Классическая бандитская коллаборация, столь милая моему сердцу, почти всегда заканчивающаяся перестрелкой за куш, медленно приобретала черты солидного делового проекта, в котором все учтено, записано и предусмотрено.

Когда всё уже, казалось, утрясли, Марий, устало откинувшись на лавку, посмотрел на старого раввина, ничуть не изменившегося с момента начала торга.

— Это ведь не всё, равви? — осведомился он, — Есть еще и ловушка?

— Скорее нюанс, — не моргнув и глазом, ответил древний иудей, — Мистер Саммерс знаком с городом на другом уровне, нежели я, поэтому мы решили доверить ему право вето на любую отдельную операцию. На тот случай, если он по своим каналам пробьет высокий риск напороться на конкурентов.

— Мы делаем дело тихо, без привлечения внимания, — кивнул старый наемник, — но вряд ли одни. Думаю, таких команд в городе собирается с десяток, не меньше, сам Гаваньял с китайской ведьмой, считайте, запустил всю эту тряхомудию, только что. Если вас срисуют, то начнут интересоваться, кто ваш информатор, выйдут на ребе, начнутся вопросы. Если выйдут еще и на меня… тогда проблемы начнутся у нас всех.

— Потому что вы, такой… опытный, позвали в команду молодежь вроде нас, — подала голос задумчивая Эрика под кивки стариков, — А это значит, что Саммерс опрокидывает всех своих старых знакомых…

— … которые являются солдафонами, а не спецурой, — спокойно кивнул ей «пес войны», — Но деньги любят ничуть не меньше. Очень любят, я бы сказал. Свои и чужие. Старик Саммерс, уходящий на покой с кушем, станет для них чужим богатым дядей еще до того, как остынет последний труп на последней операции. Это, ребята, Апсародай.

Я потянулся, с хрустом разминая плечи, а затем счастливо сообщил всем, собравшимся в этой прекрасной синагоге:

— Обожаю этот город!

— А что-нибудь по делу добавишь? — с иронией посмотрел на меня наш командир.

— Конечно! — с той же улыбкой кивнул я, — Мы будем иметь право ходить налево, то есть выполнять гоп-стоп на стороне… если появятся предложения.

— Красовский? Зачем? — недоуменно моргнул раввин, явно не ожидавший подобного хода.

— Потому что нам, как и вам, нужно алиби, — первым догадался Гритт, — Нас сегодня уже звал на стройтехнику Ла Диспенза. Если мы будем отказываться от всех таких предложений… последствия, думаю, понятны.

И вновь дискуссия. Вампиресса закатывает глаза, проклятые старики никуда не торопятся, наш неукротимый лидер изо всех сил держит планку, а я… уже даже не слушаю всей этой словесной вакханалии. У меня смартфон, в нём Момо, у рыжей есть предложения на сегодняшний день, они звучат матом и включают в себя стрельбу из миномета по нашему дому, если мы немедленно не согласимся. Пришлось сначала уточнить для психованной коротышки место, в котором мы находимся, а затем, когда она отчиталась, что вроде бы уже прицелилась — сообщить эти новости ребе Фридману.

Тот внял предоставленным аргументам, так что мы оперативно свернули переговоры и отправились отдаваться на волю террористки. Точнее, я отправился, пока остальные взяли паузу на «принять душ, помолиться, приготовить напитки на тяжелое похмельное утро».

Что тут скажешь, приготовления пришлись впору, а вот сама вечеринка, задуманная рыжей, оказалась с сюрпризом. Когда мы добрались на своей бронированной «камри» до обители Ла Диспензы, а затем выскреблись впятером на свежий воздух, Момо, выглянув с балкона, откуда мы не раз кидались динамитом, прогорланила на весь район:

— Народ! Зацените, что нам подарили!

И скрылась.

— Это будет бенгальский тигр… — с жутковатой уверенностью постановила Юки, заходя за машину, — Это точно должен быть он!

— Знаешь, а я тебе, пожалуй, поверю! — согласилась с ней вампиресса, предпринявшая тот же маневр, — Левее становись, чтобы мужики перед нами были! Норма, иди сюда! Быстро!

— И хрен вот теперь к ним присоединишься, — поделился я горестью с Марием, становясь рядом с товарищем, — Но думаю, пронесет. Тигр бы сожрал мелкую.

— Подавился бы, — неуверенно попытался согласиться со мной блондин, на всякий случай оглядывающийся в поисках укрытия.

Как оказалось менее чем через минуту, Сильвио и Момо подарили не бенгальского тигра, а кого-то, полностью противоположного ему. Рыжая несносная девица, активно пыхтя, вытолкала из дома… другую девицу, бледную, тонкую и перепуганную. Несчастное создание лет восемнадцати, бледнокожее и потное, было одето в черную майку и узкие черные джинсы, носило короткую прическу-каре и чокер, имело несколько маленьких татушек на шее и лице, а заодно крашенные в черное ногти. И, помимо всего прочего, было очень симпатичным, зеленоглазым и растерянным.

— Её зовут Эриюки! — улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба, объявила нам коротышка, шлепнув девчонку по тощей заднице, отчего та приняла полуобморочный вид.

Я заржал как призовой конь, чьего жокея насмерть засосало в унитаз. Следующим шутку нашей безумной малявки понял Марий, захрюкав в кулак, затем к нам присоединился вой вышедшего на балкон одноглазого, а вот только потом комичность «имени» готической худышки дошла до Эрики и Юки. Месть