Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин

Животное село, определенно задумавшись. В отличие от большинства остальных членов команды у нас с ней были ровные, дружеские отношения, основанные на взаимном уважении и банальной выгоде. Благодаря тому, что женщины постоянно ночевали у меня, Соня имела возможность ночевать в их постелях, а не на бревне каком-нибудь, как бомж. Я, с другой стороны, обладал правом натравить всю благородную мощь хвостатой черной бестии на того, кто доставил мне неудобства (и может доставить Соне пожрать в качестве откупа). Питаться это существо любило очень, поэтому сейчас было больше похоже на нормального медведя, а не на бинтуронга. Во всяком случае, бревна и ветви, которые мы прикрепили в зале к стенам и потолку специально для нашей шерстистой девочки, давно уже угрожающе потрескивали, когда она на них забиралась…

Подумав, Соня неуверенно полизала мне колено.

— Не сработает, у меня так ночью поход по магазинам выпросили, — сообщил ей я, — Ну, почти так.

Юки нужна новая майка, а Эрика не может проигнорировать подобное событие даже под страхом голодовки.

Бинтуронг задумалась всерьез, даже села, подняв передние лапы и начав чесать ими голову. К её вящему облегчению, судьба особенно благоволила толстым черным медведям этим утром, так что произошло явление сонного Мария Гритта, преследуемого осторожной и любопытной Нормой, явно удалившей с себя посторонние запахи.

Обрадованная медведица тут же принялась подкатывать замороженную тушку курицы к ногам блондинистого зомби, а тот, почти не раскрывая глаз, пробормотал что-то невнятное, подняв мертвую твердую птицу и запихав её в микроволновку на разморозку.

— Это просто какие-то гены подкаблучника… — покачал головой я, глядя как командир включает электрический чайник, обнимаемый за ногу благодарным черным зверем, — Высший уровень!

Повернув ко мне морду, Соня явственно изобразила нечто, вроде «слышь, тебе ночью тоже не Рахманинова спели!».

— Ну так-то да, — согласился с ней мирный я, допивая кофе.

Страдающий без кофе Гритт от такого беспредела помотал головой, а потом прогнал нас… с Нормой. Из дому. Наказав проверить запасную квартиру, в которую мы вчера запихали вновь набуханную Микки. Мол, раз Юки и Норма взяли на себя ответственность за эту девчонку, пусть ей и занимаются, а ты, Петр, мол проследи, чтобы та не попыталась нашу волчицу прирезать. Заодно и закупитесь, раз весь холодильник обожрали, сволочи. Виданное мол, дело, на завтрак курицу запекать!

Изгнанные из кухни под довольное урчание бинтуронга, мы с девушкой переглянулись… и разошлись, принявшись собираться. Ну а чего, на самом-то деле? Зачем будить в Гритте зверя, пусть лучше зверь будит в нем человека!

Выгнав наш старенький пикап, я привёз Норму к нашей запасной квартире, той самой, которую нам когда-то «подогнали» обитатели храмовой площади. Здоровенные хоромы, без труда вместившие нас в самом начале жизни в Апсародае, вновь содержали в себе жизнь в виде подаренной Ла Диспензе неформалки. Остановив девушку, ответственно рванувшую в подъезд, я повлек её в ближайший магазин. Не особо хорошо помня детали загрузки Микки в хату, можно было вспомнить детали этого утра, когда у нас на кухне стало шаром покати. Ну, или замороженной курицей.

Набрав пару пакетов с водой и пищей быстрого приготовления, мы поднялись в квартиру, в которой нашли обливающуюся потом девчонку, стоящую в одних трусах на табуретке и пытающуюся открыть одно из окон на крышу. Трусы, что характерно, были смелые и черные, прямо под стать всему крутому образу, но крутизной тут даже не пахло, потому как вяло щупающая задвижки девица находилась в полуобморочном состоянии.

— Ну и нафига ты туда полезла? — спокойно спросил я, сгружая пакеты, — Ты же дохлая, не подтянешься на такой уровень.

До Микки дошло, что все явки провалены, отчего она, хрипло выдохнув, свалилась с табуретки, загремев костями по полу. Норма тут же побежала над ней волноваться, а я, вздохнув, пошёл открывать окна. В квартире действительно было душно.

Бледное тельце падшей, ничего особо себе не повредившей, мужской интерес вызвать могло, наверное, только у её сверстника. Почти полное отсутствие мышц, слабый намек на грудь, тощие ноги-спички. Юки бы смотрелась на фоне этой девицы в разы выигрышнее, особенно за счет того, что была нормальной натуральной тощей девчонкой, а не истыканной мелкими татуировками соплячкой. Пока поднимал, присмотрелся еще лучше, поняв, что тут еще имеется немало пирсинга. Причем лицо, достаточно привлекательное, как и уши, Микки оставила целыми, а вот с телом «пошалила»…

— Закину в душ, приведи её в себя, — определил план действий я, — Как очухается, одень и веди сюда, кормить будем.

Надежды юношей питают, надежды девочек гнетут. Когда я уже заваривал лапшу под успокаивающее чириканье нашей ласковой волчицы, приглушенное дверью, в нашу входную дверь забарабанили так, как будто там стояло два взбесившихся осла, закончивших курсы барабанщиков.

— Красовский!! Открывай!!! — завопили из-за двери знакомым голосом безумной маленькой стервы, — И если ты трахаешь мою собственность, то знай, я тебе это прощу только если дашь посмотреть! У меня с собой попкорн!!

Ну вот за что всё это мне?

— Я, по-твоему, кто? — спросил я, распахивая дверь перед лыбящейся мелочью, — Завод по производству спермы? Куда мне еще баб?

— Кому ты рассказываешь! — гоготнула рыжая, вваливаясь внутрь и пихая меня плечом в живот, — Мелкой надо пару раз тыкнуть, чтобы она отвалилась с высунутым языком, а Эрика любит, когда всё красиво и с настроением! Халява, мужик! Еще пару выдержишь!

— Да? — удивился я, почесывая голову, — Ну тогда Сильвио надо будет кого-нибудь тоже подогнать. А то, чего он как лошара…

— Убью!!! — на меня напали.

…ладно, на мою нижнюю часть напали.

— Точно убью!!

Немного дружеской возни, перебранка, ввалившаяся в душевую Момо, истеричные рыдания очнувшейся Микки, бормотание Нормы. Почти идиллия, если, закинув в рот пару горстей попкорна, сообщить собравшимся женщинам, что я внимательно за ними слежу вон из той плотно закрытой комнаты, а потом пойти именно туда. Досыпать.

Проснувшись через пару часов, я обнаружил всех трех девушек, сидящих в кухонном уголке и даже серьезно о чем-то разговаривающих. Присоединившись к ним, принялся вникать в суть проблемы, которая оказалась смехотворной. Микки, это бледное подобие готической неформалки, сильно боялась за свою жизнь, категорически была несогласна со своим рабским статусом, точно была уверена в том, что сдохнет как собака, если останется возле агрессивных и сумасшедших Сильвио и Момо, но теперь, зная, что бежать некуда, полностью отчаялась и не знала, что делать.

— Ну и в чем она не права? — поинтересовался я у возмущенной Момо, отхлебывая кофе.

— Да она уже трупом должна быть! — надулась коротышка, складывая руки под отсутствующей грудью, —