Второй шанс для пленницы жестокого принца 1 - Алекс Найт

— Мне нужно будет присутствовать?

— Конечно. Ты станешь моим доказательством, — подтвердил он. — Но для начала убедишь меня. Я желаю увидеть твой оборот.

— Хорошо. Как только получу свой браслет с камнями, покажу оборот. Лучше проводить его на улице либо в достаточно просторном помещении.

— Насколько просторном?

— Размах моих крыльев около пятнадцати метров, — ответила я, не глядя на принца.

Вряд ли он изменится в лице. А мне известно, что драконы при обороте превосходят саламандр по размерам.

— Это считается крупным?

— Нет, я не самая крупная. Мужчины крупнее.

— В этой форме вы способны сражаться?

— Да, — я остановилась и чуть покачнулась, сжав пальцами висок. — Принц Сорен, понимаю причины спешки, но мне нужно хотя бы полтора часа, чтобы набраться сил и привести себя в должный вид. Я давно не ела… — добавила с намёком.

— Конечно, Кора, я распоряжусь. Продолжим через два часа.

— Спасибо, принц Сорен, — огромным усилием воли я развернулась к нему и улыбнулась, насколько возможно благодарно.

Не скажу, что хороша в актёрстве, но в аристократических кругах, как и в ордене, пришлось научиться носить маски. И это одна из них. Я сниму её перед падением Сорена.

Рима и Хелла — приставленные ко мне рабыни-служанки — слушали своего хозяина внимательно и не смели поднимать головы, пока он произносил приказ, и позволили себе наполнить взгляды осмысленным неприятием только после его ухода.

— Я хочу принять ванну и провести уход за кожей. Пока проходит уход, пусть мне подадут закуски. После я желаю переодеться. Не в серое платье рабыни, а в костюм. Пусть мне подберут рубашку по размеру и брюки, — перечислила я и принялась ждать.

Девушки замерли в недоумении, ведь не привыкли получать приказы от других рабынь. Но придётся привыкать. В прошлом я жалела их, всеми возможными способами пыталась заслужить их расположение — и подарками, и закрытыми на их пакости глазами, и помощью родным, и выгораживанием перед принцем, — но всё оказалось без толку. Они невзлюбили меня из-за моего особого статуса и из-за него же посчитали возможным бить по мне, а моя доброта стала моей слабостью. В новой жизни следует принять, что несвободные всегда будут ненавидеть свободных. Их отношение изменится лишь тогда, когда с их шей исчезнут рабские ошейники. И я постараюсь освободить их. Но до этого момента они для меня — источник опасности и слуги.

— Я жду, — напомнила, продемонстрировав им грязные ногти. — Принц Сорен будет недоволен, если не увидит меня готовой к разговору через два часа.

Упоминание хозяина заставило их приняться за работу. Буквально через десять минут мне с помощью магии воды набрали горячую ванну и подкатили к ней два столика — один с закусками и напитками, другой — со средствами ухода.

Я сбросила грязную одежду и забралась в воду. Паршивки сделали её горячее необходимого, но такие мелочи меня, как мага воды, не волновали даже без камней в резонансе. В окружении родной стихии мне, наоборот, стало легче. Пусть девчонки, что слабы в этом направлении магии, обжигают пальцы. Я с наслаждением откинулась на бортик ванной, прикрыла глаза и позволила себе улыбку, когда руки рабыни коснулись волос.

Вспомнилось детство под контролем строгих родителей. Наш мир умирал, и мама с папой делали всё, чтобы их принцесса не слышала ничего о приближающемся конце. Первые шестнадцать лет жизни я практически не выходила из дома. Если бы не уроки фехтования и верховой езды, я бы разучилась поднимать руки без участия слуг. В новой жизни просветлённой пришлось научиться многому, в том числе уходу за собой. 

Из жалости к рабыням и привычки мыться без чужого участия я попала в первую ловушку: применила средство для удаления волос вместо шампуня. Уверена, дело было не в плохих языковых навыках: девушки сознательно поменяли флаконы, а потом снова провели замену, выставляя меня идиоткой. На совете я выступала в косынке, чтобы скрыть проплешины. А вот скрыть потерю части бровей не удалось.

— Завтра я выступаю на совете. Будьте аккуратны. Если что-то в моём облике не удовлетворит Сорена, виноваты будете вы, — предупредила я девушек, протянув руку к подносу с едой. — Подай мне тарталетку, — попросила.

Служанки пребывали всё в большей злости, но были вынуждены подчиниться. Мне протянули тарталетку.

— Ой, совсем забыла: на мне нет артефакта для проверки на яды. Попробуй передо мной, — махнула я рукой.

У девушки расширились глаза от шока. Её пальцы, сжимающие шпажку, задрожали.

— Чего же ты? Или я не зря опасаюсь яда? Ты отравила мою еду? — рассмеялась я, обращая свои слова в шутку. — Пробуй.

Она забросила в рот тарталетку, начала жевать. Но, как ни пыталась, не смогла сохранить невозмутимость. На её глаза навернулись слёзы, щёки порозовели.

Тогда рабыни тоже подали мне закуски, но специально положили много острой приправы. Я списала этот момент на особенность кухни саламандр и… ошиблась. Так девчонки решили надо мной поиздеваться. А ведь видели, что я с трудом стою на ногах от истощения и ужасно расстроена потерей части волос.

— Так невкусно? — притворно расстроилась я. — Пробуй тогда следующее.

— Госпожа, мы перепутали соль с перцем, я переделаю, — протараторила она, опуская голову.

— Переделай. А то мне придётся сообщить Сорену, каких он мне дал неумёх.

Девчонка убежала. Руки второй задрожали, прежде чем направить на мои волосы поток воды.

— Статус рабыни — лишь временная ширма. И лучше вам составить о себе хорошее впечатление к моменту моего освобождения, — холодно произнесла я.

Больше не позволю над собой издеваться и плевать мне в лицо в ответ на мою доброту.